Чтение онлайн

Я рассеянно провожу рукой по браслету, ощущая прохладу металла, когда он скользит по моей коже. Голубой, как мои глаза, черный, как мои волосы. Выбран Джейми. Для меня.

Ему нужно уйти и вернуться к своей жизни.

Я так сильно хочу, чтобы он остался..

Его фотография с какой-то девушкой постоянно всплывает у меня в голове, и от этого сводит живот. Он выглядел таким чертовски счастливым, когда я мельком увидел его, прежде чем он спрятал свой телефон. Интересно, сколько времени ему понадобилось, чтобы двигаться дальше. Он встретил её вскоре после смерти Купера? Он хотя бы горевал по моему брату, прежде чем прыгнуть в постель с кем-то другим? Я скриплю зубами, затем потираю челюсть, пытаясь найти название чувствам, которые вызвал визит Джейми Дюрана.

Беря пульт, я бесцельно прокручиваю каналы. Как только я наконец решаюсь на повторный просмотр «Ходячих мертвецов», у меня звонит телефон.

Непривычная улыбка появляется на моем лице, когда всплывает имя моего лучшего друга. Я не солгал доктору, когда тот спросил, есть ли у меня кто-то, кому я мог бы позвонить, кто поддержал бы меня. Впервые в жизни у меня есть друг, на которого я могу положиться. Тот самый друг, который, вероятно, зол на меня из-за того, что я пропустил несколько звонков и не ответил на одно из его сообщений с вечера в среду.

Дариус знает все мои секреты, он встречался с моими демонами, он был свидетелем моей боли, но иногда мне хочется солгать ему. В тот день, когда мы встретились, когда он приударил за мной в ночном клубе, и сразу стало ясно, что между нами нет сексуальной химии, я пообещал себе, что больше не буду тем человеком, которым был раньше. Не с Дариусом. Никакой лжи, никаких отталкиваний, никаких стен.

В любом случае, он не позволил бы мне выйти сухим из воды из-за того дерьма, которое я раньше вытворял. У светловолосого твинка ростом пять футов семь дюймов с острым язычком есть встроенный детектор лжи.

Он бесстрашен.

Это не так.

Страх, что он может причинить мне боль, стоит между нами, как неприятный запах. Люди всегда будут разочаровывать тебя. Это ужасная мысль о твоем лучшем друге, твоем единственном друге, но слова моей матери отпечатались в моей голове, как татуировка.

Мой желудок сжимается, когда экран моего телефона темнеет. Еще один пропущенный звонок в уведомлениях.

Когда телефон снова звонит, я отвечаю, не пытаясь сдержать улыбку, которая становится шире, когда я слышу его голос. Мне следовало позвонить ему раньше.

— Лучше бы у тебя была действительно веская причина игнорировать меня с ГРЕБАНОЙ среды! И единственная причина, по которой лучше быть выше шести футов ростом и мускулистым, как лошадь.

— Привет, Дариус, — фыркаю я от смеха, прежде чем трезвею. — Я эм...

Дариус чувствует мою нерешительность, и его голос меняется, игривый тон сменяется озабоченностью.

— Кайден? Что случилось?

Я слышу музыку на заднем плане и пытаюсь представить, где он. Сегодня пятница, и это значит, что он, скорее всего, в Бирмингеме со своими родителями.

— Я, эм, был в больнице. — Он ахает, и я представляю, как расширяются его красивые голубые глаза. — Но я в порядке. Не беспокойся обо мне.

— Ты был в больнице, и я не должен о тебе беспокоиться? — недоверчиво спрашивает он. — Ты, дурак, как мало ты меня знаешь? — Дверь закрывается, и музыка на заднем плане стихает. — Расскажи мне, что случилось.

Я верю. Я рассказываю ему все до мельчайших подробностей: от вечеринки до больницы и возвращения Джейми в мою жизнь. Я плачу, и он пытается меня успокоить, как может. Когда он говорит, что вернется в Кингстон самым ранним поездом, я настаиваю.

— Тебе не нужно этого делать. Я действительно в порядке. Хотя, на самом деле... я не в порядке. Я больше не буду так поступать.

Его ответ звучит устало, но он принимает мою просьбу не торопиться и обещает, что будет у моей двери в ясное утро воскресенья.

— Ты позвонишь мне, понял? — добавляет Дариус. — В любое время. Хорошо? Если тебе кто-то понадобится, ты позвонишь мне. Я люблю тебя, чувак.

— Я тоже тебя люблю, — говорю я со вздохом, прежде чем закончить разговор.

Мне кажется, что я сижу один на диване часами. Форд приходит и уходит, а Бэзил крутит колесо. Внезапно звуки телевизора начинают раздражать меня, и я выключаю его, но тишина становится настолько громкой, что вскоре Джейми снова возвращается в мои мысли. У меня болит голова, ноги подкашиваются, и я не уверен, хочу ли я лечь или встать и подвигаться. Внутри меня царит беспокойство, которого я ненавижу.

Мне нужно что-нибудь выпить.

Резко вставая, я решаю действовать, вытягиваю руки над головой, пытаясь ослабить напряжение в теле, и направляюсь на свою безупречно чистую кухню.

Здесь все в порядке, как всегда. В моем доме никогда нет ничего лишнего — ни стакана на буфете, ни непрочитанной почты. Ничего. Беспорядок вызывает у меня клаустрофобию и ощущение потери контроля, а я ненавижу чувствовать себя неуправляемо.

Достав из кухонного шкафчика стакан, я открываю кран и наполняю его водой. Затем выпиваю все это залпом, ополаскиваю стакан, высушиваю его и немедленно ставлю на место.

Окно над раковиной выходит на улицу внизу. Уже стемнело, и уличные фонари освещают дорожку между моим домом и соседним многоквартирным домом. Я наблюдаю за парой, идущей рука об руку, пока они не свернут за угол и не исчезнут из поля моего зрения. Эта пара снова напоминает мне фотографию Джейми и его девушки. На секунду я задумываюсь, преследую ли я его мысли так же часто, как он мои.

— Это не имеет значения, он больше не часть твоей жизни, — говорю я вслух своей пустой квартире. Вчерашний день был всего лишь вспышкой в ткани наших жизней.

Мы уже не те, кем были раньше, мы больше ничего друг для друга не значим. По правде говоря, мы никогда по-настоящему не значили. Это был Купер, который держал нас вместе, и без Купера здесь... Что ж, Джейми и Кайдена не существует.

Подтягиваюсь обратно к дивану, громкий выдох слетает с моих губ, когда я опускаюсь на подушки. Снова включая телевизор, я смутно различаю двух персонажей в жарком споре, прежде чем мой взгляд падает на повязку, обмотанную вокруг моего левого запястья — белую ткань, которая теперь немного потрепалась от износа. Я борюсь с желанием вонзить ноготь в заживающую рану. Я знаю, что лучше не трогать это, но импульс есть, потребность освободиться от напряжения, которое начинается в моей груди, почти непреодолимая.

Вместо этого я засовываю руку в джинсы и провожу пальцем по рельефному шраму на внутренней стороне бедра. Это старый шрам, вероятно, тот, который я получил сразу после переезда сюда, но он зажил неправильно, оставив после себя онемевший бугорок на мягкой коже. Я провожу по нему ногтем, взад-вперед, взад-вперед. Ритмичные движения не делают ровным счетом ничего, чтобы успокоить мой учащенный пульс.

Мне нужно лечь в постель, немного поспать, почитать книгу — заняться чем-нибудь, что не заставит меня сидеть и думать о мертвых близнецах и сводных братьях, которые для меня больше не значат ничего. Может быть, мне стоило бы попросить Дариуса вернуться.