Чтение онлайн

Не уверен, пытаюсь ли я убедить в этом себя или Дариуса, но его взгляд говорит ясно: он мне не верит.

— Ты такой упрямый засранец, — бормочет он, уткнувшись в телефон. — Во-первых, ты не облажался. Это чертовски больно, да, но это не фиаско. Во-вторых, тебе не повредит быть с ним уязвимым — просто скажи, что хочешь его увидеть. То, как ты отталкиваешь Джейми, делает тебя несчастным. А это, в свою очередь, делает несчастным меня. — Он показывает на нас обоих. — Так что, в интересах всего человечества, а особенно — меня, тебе стоит ему позвонить.

— О, прости, я не знал, что это о тебе, — фыркаю я.

Он не отвлекается, продолжая печатать. Потом говорит:

— Все шутки в сторону. Посмотри мне в глаза и скажи, что ты не испытываешь к нему чувств. Что не хочешь быть с ним. Скажи, что всё это, — он машет рукой у меня перед лицом, — не потому, что ты чертовски по нему скучаешь.

Я смотрю вниз, на свои ноги, и это всё, что ему нужно.

— Видишь? Я так и знал. Он не появится у твоей двери, потому что, скорее всего, думает, что ты не хочешь его видеть. А ты, тем временем, изображаешь призрака. Это, знаешь ли, производит впечатление. И, на секундочку, он там выигрывает награду «Друг года», притворяясь папашей.

Боже, как же я ненавижу, когда Дариус прав. И ещё больше — как сильно я скучаю по Джейми.

— Друг мой, мяч на твоей стороне. — Он показывает мне экран телефона. — Я заказываю пиццу и мороженое, чтобы хоть как-то справиться с последствиями твоего хренового эмоционального выбора.

Мой собственный телефон начинает жужжать на кухонном столе. Мы оба смотрим на него, и на экране всплывает сообщение от Оливера.

Я хватаю его.

— Может, хороший жёсткий трах — это как раз то, что мне нужно.

При одной только мысли о том, что ко мне прикасается кто-то другой, у меня в животе всё переворачивается. Но я игнорирую предупреждение в голосе Дариуса, когда он зовёт меня по имени, и закрываю за собой дверь спальни.

Оливер: Прошло слишком много времени, красавчик. Можно мне приехать?Предполагаю, что твоего Прекрасного принца нет рядом, чтобы надрать мне задницу.

Поколебавшись, я сажусь на край кровати и снова перечитываю сообщение. Оливер в безопасности. Я ничего к нему не чувствую. Он не выбивает меня из равновесия своей улыбкой. Его прикосновения не зажигают фейерверк в моей крови. Его поцелуи не отпечатываются на коже.

Он... никто для меня.

Я вздрагиваю, когда звонит телефон.

— Привет, секси, давно не виделись, — говорит Оливер низким, хрипловатым голосом. — Я думал о тебе. Могу я приехать и показать тебе, о чём именно?

Он тяжело дышит в трубку. Когда я молчу, он произносит моё имя, уже чуть менее наигранно.

— Давай, ты же знаешь, что хочешь. Я трахну тебя так, как тебе нравится.

Было бы так легко вернуться к старым привычкам. Позволить ему приехать.

По крайней мере, с Оливером я точно знаю, что чувствую, и что мы значим друг для друга. Здесь нет запутанной истории, нет сложных эмоций.

Он прост. Предсказуем. Поверхностный.

Его легко отключить.

Но он не то, чего я хочу.

— Я не... — начинаю я, затем выпрямляюсь, голос становится тверже:

— Нет. Ты не можешь прийти.

Может быть, пришло время начать жить по-настоящему, Джейми.

Я сделаю, если ты сделаешь. И мы сделаем это для себя. Ни для кого другого.

То, чего я хочу — кого я хочу — находится всего в нескольких часах отсюда. В нашем родном городе. С семьей. С жизнью, частью которой я мог бы быть.

Джейми твердил это снова и снова: они хотят, чтобы я был там. Что я нужен.

Единственное, что удерживает меня... это я сам.

Я — единственный барьер на пути ко всему хорошему, что может случиться со мной.

Семья.

Джейми.

Ни для кого, кроме себя, я не принимаю решение прекратить борьбу. Три года — это слишком долго. Достаточно времени, чтобы понять.

— Мы больше не будем этим заниматься, Оливер. Сотри мой номер и больше мне не звони, — говорю я решительно.

Я плетусь в ванную, снимаю одежду и включаю душ. Стараюсь не думать о тех временах, когда делил это пространство с Джейми, пока мою голову и намыливаю тело. Вместо этого сосредотачиваюсь на инструментах, которые мне дала моя психотерапевт, на наших разговорах о беспокойствах и тревожности, особенно о вещах, которые я не могу контролировать, например, реакции моего отца на встречу со мной.

Это нелегко, и в конце концов я сажусь на пол в душе, прислонившись к стене, позволяя дискомфорту и страху омыть меня вместе с теплой водой. Мой пульс учащается, а желудок сводит от тошноты, но я не пытаюсь от этого избавиться. Вместо этого я признаю, что неприятные ощущения — всего лишь способ моего разума защитить меня. Я держу себя в руках, и со мной все в порядке.

С новой решимостью, которая больше напоминает фальшивую браваду, чем настоящую уверенность, я заканчиваю одеваться и встречаю Дариуса на кухне. Он открывает рот, чтобы заговорить, но я качаю головой.

— С Оливером покончено.

Облегчение мелькает на его лице.

— Ты напугал меня на секунду. Я не собирался отбиваться от него, если ты пригласишь его к себе, — говорит он с ухмылкой. — В любом случае, двигаемся дальше. Пиццу скоро принесут, а я подумал, что завтра могли бы сходить на пляж.

— Я думаю... Я думаю, что завтра поеду домой.

Дариус улыбается, как гордый родитель, наблюдающий за выпуском своего ребенка — большого и беззащитного.

— Рад за тебя, детка.

— Ты думаешь, мой отец действительно поймет, почему я ушел? Или он простит меня за все те годы, когда я был абсолютным дерьмом по отношению к нему? — спрашиваю я Дариуса. Я хочу спросить Джейми, я хочу упасть в его объятия и рассказать ему все, что у меня на уме, но сейчас я решаю одно дело за другим.

Прежде чем я смогу даже подумать о том, что будет дальше для меня и для него, мне нужно разобраться в том, как я отношусь к своему отцу.

— Я думаю, ты должен выяснить это ради себя, — говорит Дариус.

— Именно это я и собираюсь сделать. Как бы мне ни было страшно.

— А как же Джейми?

— Судя по его последнему сообщению, он зол на меня. Я скучаю по нему и хочу быть с ним, но есть много неизвестного. Возможно, он все еще со своей девушкой, и я думаю, что он все еще любит Купера, так что есть все шансы, что в его жизни нет места для меня. Или в сердце. Куп как-то сказал мне, что Джейми — старый романтик, который верит, что у каждого есть родственная душа, одна настоящая любовь. Если Купер принадлежал ему, что это значит для меня?