Чтение онлайн

Я подхожу к нему со спины, обнимаю за талию и кладу подбородок ему на плечо. Мы вместе смотрим, как дождь барабанит в стекло. Через дорогу кто-то выскакивает из подъезда и прячется под крышей автобусной остановки.

— В такую погоду вообще хреново выходить на улицу, — замечаю я. — Хорошо хоть, что нам в ближайшие дни никуда не надо.

Джейми накрывает мои руки своими, сжимая их.

— Ты не будешь против, если я оставлю тебя на час и сгоняю в спортзал побегать?

Я качаю головой и целую его в шею.

— Нет, отличная идея. Я как раз собирался позвонить Ди.

— А когда я вернусь... — он многозначительно покачивает бёдрами. Я разжимаю руки, провожу ладонью по его боку и обвожу пальцами его загорелую щёку.

— Когда ты вернёшься? — поддразниваю я, продолжая гладить его по заднице.

Он разворачивается, поднимает меня, и мои ноги сами собой обвиваются вокруг его талии, пока я смеюсь. Джейми дал мне то, чего у меня никогда не было — любовь, настолько настоящую и сильную, что я чувствую её каждой клеточкой. Иногда разум всё ещё пытается нашептать, что это ненадолго, что всё это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но потом он целует меня, берёт за руку или просто касается — и сердце побеждает.

Он любит меня. Говорит это. Показывает это. У меня нет причин сомневаться.

А я... я безнадёжно влюблён в этого мужчину. Всё моё тело поёт вместе с ним. То давящее, изматывающее чувство, с которым я жил так долго, никуда не исчезло, оно всё ещё приходит, когда становится тяжело, но теперь я справляюсь. Всё реже тянусь к старым спасительным привычкам. Влюблённость — это охуенно, рекомендую. Но она не лечит тебя по щелчку. Просто рядом появляется тот, кто в твоём углу.

Прошлым летом, в больнице, я был уверен, что никогда больше не буду счастлив. Я ошибался. И чёрт возьми, как же хорошо, что ошибался. Потому что это — лёгкость, тепло, сияние — это моё. Джейми делает меня счастливым. Он делает меня сильным, даже если сам продолжает твердить, что сила — во мне самом. Из-за него мне хочется просыпаться утром, целовать его глупую мордашку и улыбаться, пока не начнёт болеть лицо.

Он заставил меня хотеть того, в чём я давно себе отказал. И он убедил меня, что я этого достоин.

Джейми несёт меня на кухню и усаживает на столешницу. Я не убираю ног с его талии, когда он наклоняется ко мне и ищет мои губы. Когда наши рты встречаются, я раскрываюсь, позволяя его языку проникнуть внутрь. Он врывается с тихим стоном, я отвечаю, и мы оба будто соревнуемся, кто кого. Через какое-то время он отрывается, прижимая лоб к моему.

— Кино и еда на вынос, когда я вернусь?

?

— Так он пытался тебя подставить? — спрашиваю я Дариуса, пока он стонет на другом конце провода.

— Без понятия, детка. Парень был жирнее, чем мешок картошки фри, и темнее, чем тень под старым дубом. Но его отец почему-то важен для моего отца.

— И что ты сделал? — я закидываю ноги на кофейный столик и глажу Форда по спине.

— Я пошёл с ним на свидание.

— Чёрт, Ди, а что Оливер думает обо всём этом?

Дариус на мгновение замолкает, прежде чем неохотно отвечает:

— У него нет права голоса, мы не вместе. Мы просто тусуемся.

Звучит неубедительно, но я не давлю. Отношения у Дариуса — вечная серая зона.

— Кто-нибудь в итоге пострадает, — тихо предупреждаю я. Он отвечает неопределённым мычанием, и на этом разговор затихает.

В этот момент открывается входная дверь, и я быстро прощаюсь, завершая звонок. Поднимаюсь с дивана и иду в прихожую, где стоит мой насквозь промокший парень. Его волосы прилипли к раскрасневшемуся лицу, а по коже пробежали мурашки от холода.

— Снаружи какой-то апокалипсис, — дрожа, говорит он.

Вода капает на деревянный пол, когда он снимает спортивную форму и направляется в ванную. Я следую за ним, прислоняясь к стене, пока он залезает в душ, постанывая, когда тепло согревает его озябшие мышцы. Я наблюдаю, как он намыливает свое подтянутое тело, позволяя своему взгляду скользить по каждому дюйму его обнаженной, влажной кожи.

— Ты не присоединишься ко мне? — спрашивает он, демонстративно вытирая свой мягкий член.

— Нет, я успел принять душ, пока тебя не было, и еда уже на подходе. Я заказал из того нового итальянского ресторанчика неподалёку.

— Мило, — говорит Джейми, разворачиваясь к тёплому потоку воды и подставляя лицо.

Где-то гремит гром. Я бросаю взгляд в маленькое окно ванной — дождь усилился, небо тёмное и угрюмое.

— У тебя есть мелочь? Думаю, тот, кто доставит нам еду в такую погоду, заслуживает солидных чаевых.

Джейми наливает шампунь на волосы и начинает намыливать их, пена скатывается по его рукам и плечам.

— Да, посмотри в моём кошельке или в верхнем ящике стола. Я бросал туда пару монет на прошлой неделе.

Он начинает вполголоса напевать, а потом его чудесный голос наполняет ванную. Я касаюсь пальцем краешка улыбки на своём лице и выхожу.

В комнате я первым делом проверяю его бумажник — пусто. Затем заглядываю в ящик. Там куча всякого хлама: старые квитанции, книжка с марками, шестигранный ключ, пара монет — почти недостаточно для нормальных чаевых. Я продолжаю рыться, отодвигаю в сторону странные носки и фотоальбом, пока не замечаю маленькую серебристую жестянку размером с телефон. Она звенит, когда я её поднимаю. Я снимаю крышку — внутри десятка, несколько монет и ещё один предмет, от которого у меня замирает дыхание и учащается пульс.

Кольцо. Серебряное, может быть, платиновое.

В дверь стучат. Я резко реагирую, прячу кольцо в карман и бегу открывать. Даю чаевые курьеру и забираю еду так быстро, как только возможно.

Вернувшись в комнату, достаю из кармана кольцо и верчу в пальцах. В голове что-то щёлкает.

Это обручальное кольцо.

Колени подкашиваются, сердце подскакивает от догадки, от значения того, что я только что нашёл.

Кажется, это слишком скоро. А может, наоборот — самое время. Это чертовски правильно.

Джейми хочет выйти за меня.

У меня дрожат руки, внутри всё закипает от волнения. Я оглядываюсь и примеряю кольцо, любуюсь тем, как оно сидит на моём тонком пальце. Притвориться, будто я ничего не знаю, будет непросто. Надеюсь только, он спросит об этом в ближайшее время.

Звук выключающегося душа заставляет меня поспешно снять кольцо. В спешке я едва не роняю его — и всё-таки роняю. Оно глухо ударяется о пол.

— Чёрт, — бормочу я, поднимая его и замечая, что на внутренней стороне что-то выгравировано.