Это мой ребёнок
Шрифт:
– Алекс? – отец называл его так с самого детства и никак по-другому. Словно желая показать, насколько тот отличался от других детей, для которых не жалко уменьшительно-ласкательных имён.
– Ты же знаешь Вику и её страх перед врачами. Я уже нашёл хорошего специалиста, которому она, кажется, доверяет. Он побудет с ней на период реабилитации.
Батурин досадливо сдвинул брови, видя, как округлились глаза стоявшего перед ним врача. Придётся выложить кругленькую сумму, но дело того стоит. Этот грек поедет с ними в Москву.
Неожиданно ему пришло в голову, что отец ребёнка мог выжить и теперь разыскивает свою жену или возлюбленную. Но уже поздно отступать. Пока к девушке не вернётся память, будущему папаше придётся подождать…
Прежде чем снова зайти в палату, Алексей всё же попросил помощника раздобыть копию пассажирского манифеста. Он хотел во чтобы то ни стало выяснить, кто же эта удивительно похожая на Вику девушка и с кем она путешествовала.
Но список с несколькими сотнями фамилий пассажиров – к сожалению, без фотографий – ничего не дал. Алексей пролистал его дважды и даже попытался прочитать с конца на начало, но так и не обнаружил ничего, за что можно было бы уцепиться.
Ну и что дальше? Он не знал даже имени девчонки. При этом Алексей отчаянно не хотелось расширять список посвящённых в это дело людей, но мужчина уже понимал, что в любом случает придётся нанимать частного детектива – другого варианта просто нет. Врач тоже не должен знать всю правду, хоть ему и щедро платят за молчание.
– Вот вещи вашей сестры, – медсестра принесла большой пластиковый пакет, и Батурин-младший принялся рыться в его содержимом. Внутри лежали дешёвые на вид шмотки: фиолетовое бархатное мини-платье, розовое нижнее белье, чёрные босоножки, серебряная цепочка с крестом, блестящая заколка со стразами и ещё что-то безвкусное. Не выдержав, он поморщился и отложил в сторону. В таком прикиде разве что унитаз чистить. Вика никогда не надела бы такую безвкусную, неприятную даже на ощупь дешёвку, да и крестик этот, ему красная цена – тысяча рублей. Сестра – такая, какой он её знал – никогда бы это в руки не взяла.
Сестра… неожиданно для себя мужчина понял, что уже, оказывается, говорит о ней в прошедшем времени. Будто уже оплакал, похоронил и даже… забыл.
Он поспешно отбросил от себя эти мысли. Лишнее, лишнее – всё это сейчас не к месту. Об этом можно будет задуматься потом, много позже. Он ещё раз взглянул на пакет в своих руках.
«В топку», – пробормотал про себя Алексей, а вслух произнёс:
– Спасибо, я заберу её вещи с собой и завтра привезу новую одежду.
Мужчина поднялся и направился к палате, смутно представляя, как правильно построить разговор, чтобы не травмировать психику новоиспечённой сестры. Стараясь держаться как можно более уверенно, он зашёл в помещение и слегка нахмурился. Сидя на кровати, девушка вертела в руках лаково блестящий женский журнал. При этом её бледное лицо выражало крайнюю заинтересованность, будто там действительно могло быть что-то познавательное. Чёрт возьми, неужели роль Виктории будет разыгрывать глупая пустышка из провинциального городка? Его сестра – образованная и начитанная молодая женщина. Вдруг эта девчонка двух слов связать не может, и как тогда быть? Особенно, когда к ней вернётся память. Разве что продолжать разыгрывать карту амнезии, из-за которой произошло появление альтер-эго. Доктор же говорил, что такое вполне возможно при диссоциативной амнезии, когда человек забывает прошлое. Это может повлечь серьёзные изменения в поведении и привычках, так что у людей, которые знали Вику прежде, может сложиться впечатление, что перед ними совершенно другой человек, хотя внешне очень похожий на неё.
Со смешанными чувствами замешательства и досады Батурин подошёл ближе и положил перед ней на столик снятую «Полароидом» фотографию, которую всегда носил с собой в бумажнике. Это был школьный снимок, где они с Викторией стояли, взявшись за руки.
– Прости, не хотел тревожить тебя сразу же после осмотра. Может, это поможет кое-что вспомнить.
Встрепенувшись, девушка отложила журнал и уставилась на фото. Затем подняла на Алексея растерянный взгляд. В глубине светло-голубых глаз таилось любопытство и ещё кое-что непонятное… совсем не такое, как у сестры.
Теперь ему подумалось, что она не так проста, как показалось вначале.
– Это что, мы в детстве? Даже не верится, что мне хватило терпения отрастить такие длинные волосы.
Даже голос её похож на Викин. Чуть более низковатый, грудной, но такой же мягкий. Чудеса, да и только! Он, стараясь, чтобы это не слишком бросалось в глаза, пристально рассматривал девушку. Подмечая всё новые и новые детали, поначалу ускользнувшие от него мелочи. Подмечая и сравнивая её с Викторией.
– Да, – наконец, вымолвил Батурин и не сдержал тяжёлого вздоха: – Я так хочу, чтобы ты хоть что-то вспомнила…
«Естественнее! – шепнул внутренний голос. – Ты должен окружить её заботой! Заставить поверить, что вы брат и сестра!»
Изящная тонкая рука девушки потянулась, чтобы взять фотографию со столика. А Алексей так и прикипел взглядом к её коротким обкусанным ногтям, едва удерживаясь, чтобы не выдать своей досады. Особым шиком Виктории всегда был безупречный французский маникюр, которым она гордилась не меньше, чем своей великолепной гривой. Эту девчонку нужно как можно скорее привести в порядок. Как только можно будет покинуть больницу.
– Вика, память скоро вернётся. Доктор сказал, что ты абсолютно здорова, нужно только прийти в себя после стресса.
– Лёша, что со мной произошло? – тоненько и растерянно сказала вдруг она.
И от того, как эта незнакомая девушка с внешностью Виктории произнесла его имя, мужчина ощутил непривычную теплоту в груди.
– Лайнер, на котором ты находилась, налетел на скалы и чуть не перевернулся. Тебе повезло, моя хорошая, – последнее вырвалось как-то резко, неожиданно для него самого. Мужчина присел на стул и попытался смягчить свой голос. – Не представляю, что бы с нами было, если бы с тобой случилась беда! – Новая Виктория, чуть наклонив голову, смотрела на него пытливыми большими глазами. – Ты жива и здорова – это самое главное! – он накрыл её руку ладонью и продолжил: – Не хочу тебя пугать, но отец очень болен. Ждёт не дождётся, когда сможет увидеть и обнять…
На этом их снова прервало появление пожилой медсестры с подносом в руках. Она поставила его на прикроватный столик.
– Вам нужно перекусить, Виктория. Здесь суп и гренки.
– Что-то пока не хочется, – девушка покачала головой, высвободила руку и решительно отодвинула столик в сторону. – Я хочу поговорить с братом наедине.
Глава 6
Нина
Суп с гренками выглядел аппетитно, даже очень. Мне кажется, в другое время я бы с удовольствием накинулась на него. Но не сейчас. Сейчас кусок в горло не лез. Голова разрывалась от мыслей, всё смешалось. Казалось, от мыслей некуда деваться. Кто я, где, что случилось?
А ещё этот молодой человек, я совершенно его не помнила, но называла братом. Потому что он так сказал. И до чего странно, ни внешность его, ни имя ничего не говорили мне, не задевали ни одной струны в душе. Трогала только его приятная внешность, а кого бы она не тронула? С одной стороны, рядом с ним было хорошо, с другой – я ощущала себя так… Будто мы совершенно чужие друг другу люди, которые встретились, чтобы продолжить знакомство за чашечкой кофе.
Очень и очень странно. Может, попробовать зайти с другой стороны? Какие-то факты обо мне всколыхнут воспоминания?
– Вик, прошу тебя, успокойся. – Алексей неверно истолковал моё минутное молчание. – Понимаю, что ты сейчас чувствуешь…
– Да? Ты когда-то терял память? – не удержалась я от колкости.
Он потёр лоб.
– А как же, конечно, терял! Однажды после вечеринки, когда напился до чёртиков. На следующее утро абсолютно ничего не понимал и не помнил…
– Кто я? – резко прервала я мужчину, глядя в глаза цвета тёмного шоколада. – Что делаю по жизни? Кем работаю?
Алексей вытянул вперёд руку и принялся демонстративно загибать пальцы.