Чтение онлайн

Англичане уже прекратили огонь и начали визуально прощупывать местность в поисках укрывшихся боевиков. Они понимали, что из-за взрыва моста маоисты лишены связи с внешним миром и фактически отрезаны от своих главных сил. Бежать им некуда, так что они рано или поздно должны сделать свой выбор: либо сдаться подобру-поздорову, либо быть застреленными и навеки упокоиться на дне этого ущелья, как и большинство их товарищей.

Варенцов внимательно осматривал всю обозримую местность. Ни следа Батяни! Чем дальше, тем больше это его очень тревожило, и он раз за разом пытался найти хоть какое-то свидетельство присутствия Лаврова. И опять пусто. После безуспешных поисков и недолгого ожидания дипломат справедливо решил, что ждать здесь – бессмысленно. Тем более, у них на случай незапланированного разброса был разработан запасной вариант – они должны встретиться у машины в назначенный час, ближе к утру. Поэтому сотрудник посольства принял здравое решение о том, что на данный момент разумнее всего было бы ретироваться. Ведь если «томми» обнаружат его здесь, вооруженного пистолетом и с биноклем в руках, вряд ли ему удастся убедить их, что он – просто русский турист в английской форме. Тем более, дипломат являлся официальным представителем Российской Федерации в Непале, а значит, любые разборки с его участием – это вопрос престижа не только его как личности, но и целой страны, стоящей за его плечами. Поразмыслив подобным образом, Варенцов заткнул пистолет за пояс, и начал быстро спускаться по пологой горной тропинке к условленному месту встречи.

Тем временем англичане, удостоверившись, что живых бандитов на противоположном берегу не осталось, приняли решение о возвращении к месту разборки завала с целью доклада вышестоящему начальству. Так как мост был разрушен, то их миссия по его охране теряла всякий смысл. Кстати, Варенцов тоже обратил внимание на этот факт: ведь из-за отсутствия моста маоисты не смогут осуществить план обходного отступления. Значит, им придется столкнуться с британской заставой. А это было ему только на руку.

Глава 32

Наверху еще тлели остатки подвесного моста, а внизу бесновались могучие воды глубоководной горной реки. Из бурного речного потока, протекающего по дну скалистого ущелья, неожиданно показалась рука. Следом наружу мигом выскочила и вторая, а за ней – и все тело. Это был Батяня, уже во второй раз за эти дни чудом оставшийся в живых. Несколько мгновений после взрыва он пребывал в полубессознательном состоянии, однако могучее здоровье не позволило ему утонуть. Майор быстро пришел в сознание после небольшого сотрясения, которое он, видимо, схлопотал от взрывной волны.

Он собрал все свои оставшиеся силы в кулак, и начал грести к кромке скалистого берега. Через несколько минут отчаянной борьбы с мощным потоком, десантнику все-таки удалось выбраться на берег. Он выполз на четвереньках из бурного горного потока, и, почти отключаясь, растянулся на холодном камне, восстанавливая ослабевшие силы.

Прошло не меньше часа, прежде чем Батяня начал приходить в себя. По мере того как к нему возвращалось сознание, он начинал вспоминать все, что с ним случилось. Он вспомнил, как взрывом его буквально швырнуло в воду. Затем он вспомнил и то, как боролся с чудовищным водным потоком, и в ходе этой борьбы, вероятно, потерял все свое оружие. Но все ли? Офицер медленно и осторожно ощупал свои карманы. Ведь что-то у него должно было остаться! Так и произошло – при нем все еще оставались стропорез, до ужаса бесполезный в сложившейся ситуации, и одна граната.

– О, вот это дело! – выдавил из себя Батяня. Он сказал это вслух по нескольким причинам: во-первых, что понять, цела ли у него челюсть, и насколько; во-вторых, чтобы удостовериться в том, что он до сих пор нормально слышит. Короче говоря, путем произнесения столь незамысловатой фразы он безошибочно диагностировал легкое сотрясение мозга без особых осложнений на челюсть и уши. И это не могло его не радовать! Он потихоньку перевел свое тело из лежачего положения в сидячее, и стал вспоминать, что ему надо делать дальше. Да, потрясение было весьма ощутимым. В принципе, долго думать ему не пришлось: ближайшими и самыми главными целями являлись уничтожение радиотелескопа и эвакуация астронома из обсерватории. Еще немного посидев на берегу, Лавров встал, и направил свои стопы по направлению к предполагаемому выходу из ущелья. Мозг работал уже в более-менее приличном режиме, и теперь майор мог свободно соображать и просчитывать несложные логические операции.

Приходя в себя, он вспомнил, в какой стороне находится обсерватория, а некоторые естественные ориентиры помогали ему более точно ориентироваться по сторонам света. Благодаря своей замечательной фотографической памяти Батяня без проблем восстановил в голове виртуальную карту местности, и теперь уже уверенно зашагал в том направлении, где совершенно точно находилась обсерватория. Он пока не очень-то задумывался над тем, каким образом ему удастся реализовать свой план диверсии, будучи вооруженным только стропорезом и гранатой. Однако не это было важно: важно было добраться до обсерватории. А уж там он что-нибудь да придумает!

Десантник довольно долго пробирался по скалам в выбранном направлении. Через пару часов он уже даже слегка засомневался, правильный ли он сделал выбор. Однако пути назад у него уже не было, и он уверенно продолжил карабкаться по горным склонам и выступам. Он каждую минуту сражался сам с собой, чтобы не сесть и не заснуть. Усталость, взрыв и прочее давали себя знать. Некоторое время ему казалось, что он вообще пребывает не в этом мире, а в каком-то другом, который находится выше поверхности скал и горных троп. Он как будто бы наблюдал за всем происходящим со стороны. Такое состояние обуславливалось дикой усталостью и небольшими, но многочисленными ушибами, которые он получил, сорвавшись в пропасть. Но Батяня не сдавался. Он понимал, что если сейчас остановится и поддастся своим слабостям, то все, что он пережил за эти часы, будет напрасно. А проигрывать он не привык. За всю дорогу он сделал только один привал. Да и то для того, чтобы потуже затянуть свою амуницию. Что-то ему подсказывало, что в обсерватории его поджидает немало сюрпризов, и Лавров предпочитал быть подготовленным к ним заранее.

Батяня уже не помнил, какое расстояние ему пришлось прошагать, как вдруг окружающие его скалы начали приобретать какие-то более знакомые очертания. В однообразной горной гряде он, неожиданно для себя, начал выделять какие-то узнаваемые места. «Дежа-вю», – поначалу подумалось ему. Конечно, если нормальный человек пройдет такой путь без карты и компаса под рукой, да еще и находясь в подобном ему сомнамбулическом состоянии, ему вполне может причудиться, что его окружают какие-то знакомые места. Однако это впечатление не было обманчивым. Пройдя еще примерно двести метров, Лавров вышел к небольшому скальному карнизу. Он располагался метрах в двадцати справа от того места, с которого майор вел наблюдение в первые часы после высадки. Перед ним простиралась низменность, и невдалеке ясно угадывались очертания корпуса обсерватории.

«Ну, вот ты и на месте», – подбодрил себя Батяня. Но тут он заметил, что на базе творилось что-то невразумительное. По всей территории станции рассыпались маленькие угольки пожара, а ближе к зданию обсерватории находился, видимо, очаг возгорания. По цвету пламени офицер примерно определил, что температура горения этого материала схожа с температурой плавления металла, совершенно явственно понимая, что в его отсутствие здесь произошло много такого, о чем ему стоило бы знать. Поэтому его первоочередной задачей на данный конкретный момент было непосредственное ознакомление с ситуацией внизу. Именно тут майору и пригодился стропорез, который он приспособил под функциональный заменитель страховочного альпинистского ледоруба. Спустившись таким образом в долину, он осторожно пробирался к территории базы, с удивлением замечая, что усталость будто бы рукой сняло. Перед лицом неизвестной опасности весь его организм разом мобилизовался, и Батяня уже чувствовал здоровый тонус в своих мышцах.

Пробираться по этой местности ему было уже не впервой, так что к ограждению обсерватории он подошел совершенно незамеченным. Однако на этот раз майор не собирался лезть через забор: он отлично помнил, каким грандиозным фиаско чуть было не закончилась его прошлая попытка. Тем более что пропускной пункт обсерватории был еще в прошлый раз уничтожен его собственными усилиями. Помня примерное расположение огней, майор был уверен, что абсолютное большинство находящихся на базе людей было занято тушением пожара. К его счастью, все места возгорания находились на противоположной стороне от бывшего КПП, и поэтому он без особых проблем преодолел развороченный блокпост. «Неплохо же я его раздолбал!» – не без гордости подумал десантник. В глубине души он был человеком исключительно конструктивным, но иногда не пропускал узаконенной возможности сровнять чего-нибудь с землей или, на худой конец, просто взорвать какую-нибудь нехитрую постройку.

Проникнув на территорию базы, Батяня благоразумно залег недалеко от ограды, вне досягаемости источников света. Он успел ухватить краем глаза, что несколько прожекторов было выведено из строя. Видимо, здесь произошел взрыв. Однако, что именно взорвалось и кто был его инициатором, пока было неизвестно. По крайней мере, майору.

Тем временем вся обсерватория была охвачена предпаническим состоянием. Мало того что люди не успевали с погрузкой, так некоторых еще и пришлось откомандировать на тушение локальных возгораний. Облучатель, к великому разочарованию Джунга и китаянки, был разворочен и восстановлению, по всей видимости, не подлежал. Паника была вызвана тем, что ситуация со всех сторон грозила опасными осложнениями. Еще одна из множества задержек все уверенней и уверенней сокращала шансы маоистов на успешное спасение. Разведчики, которые недавно посетили район обвала и чуть-чуть не были застрелены снайперами англичан, доложили, что «томми» успешно продвигаются сквозь завал, и в скором времени совсем его расчистят. Мало того, трое израненных боевиков из охраны моста принесли весточку, что объект их охраны полностью уничтожен, а весь штат охраны, кроме этой троицы, погиб при защите моста. Буквально через несколько минут один из них отошел в мир иной, а от оставшихся двух толку было мало, учитывая, что они уже и на ногах-то не стояли. Теперь у Джунга было двоекратное «превосходство трупов над живой силой». И это его, мягко говоря, совсем не радовало.