Чтение онлайн

Сьюзан улыбнулась и покраснела. Шейла могла бы поклясться, что покраснела.

— Ребекка Сьюзан — чудесный выбор, дорогая.

Шейла все таращила глаза на своих родителей. Как будто она попала в сумеречную зону между сном и бодрствованием. Или одна из ее фантазий вдруг обрела собственную жизнь. Ее детская фантазия, в которой родители вели себя не как деловитые профессионалы, а как нормальная любящая пара.

— Мама, папа, что-то случилось? Вы ведете себя так... странно. — Шейла не смогла сформулировать это более мягко.

Тед засмеялся, но ответила Сьюзан:

— Ты хочешь сказать: «не надутые»?

Шейла ни за что не стала бы оскорблять их, хотя именно это слово первым приходило в голову. Надутые. Чопорные. Замкнутые.

— Я хочу сказать, что вы изменились. Я ожидала открытку и сберегательную облигацию, а не визит.

— Сберегательную облигацию... — Эти два слова явно освежили память Сьюзан, и она взглянула на мужа: — Ты не забыл купить ее?

Шейла протянула руку прежде, чем отец успел ответить.

— Это не намек, а наблюдение. — Она сделала шаг назад, чтобы лучше рассмотреть родителей. — Так что же с вами обоими произошло?

Они переглянулись, и отец, к безмерному удивлению и удовольствию Шейлы, обнял мать за плечи.

— Мне кажется, что через тридцать пять лет брака мы наконец нашли друг друга.

—Дом был большой, но не настолько, — заметила Шейла. Здесь что-то еще.

Сьюзан удобно устроилась в объятиях мужа.

— Дом — нет, но наша работа... Ты это знаешь лучше других.

Да, работа всегда стояла у них на первом месте. Отец находился в странах «третьего мира» по полгода, оперируя детей, которые иначе остались бы искалеченными или парализованными. Мать каждую неделю принимала больных в бесплатной клинике в старой части города. Долгие часы они отдавали своим частным практикам. Все это, безусловно, проело большую дыру в ткани их совместной жизни. Но Шейла приспособилась, смирилась. Изменить что-то было невозможно. Тигры полосатые, солнце встает на востоке, а ее родители одержимы своей работой.

Что же изменилось теперь?

— Итак? Что же случилось?

Сьюзан взглянула на мужа, предоставляя объяснения ему. Для нее это было слишком болезненно.

Тед заговорил не сразу. Это был самый плохой период в его жизни. К счастью, благополучно завершившийся. Но могло кончиться иначе. Уж он-то понимал это лучше других.

— Мы думали, что у твоей матери рак груди.

Шейла впервые услышала об этом и широко раскрыла глаза.

— Мама!

Сьюзан подняла руку, останавливая поток надвигавшихся слов и вопросов.

— Мы тебе не сказали, Шейла, потому что не хотели тревожить. Опухоль оказалась доброкачественной. Чего нельзя было сказать о нашем браке, как мы поняли.

Сьюзан посмотрела на мужа явно с любовью.

— Мы оба вдруг столкнулись с совершенно непривычной гранью жизни, — продолжал отец. — Пришел момент критически все оценить, выделить самое важное.

— И самым важным оказалась семья, — подхватила Сьюзан и поцеловала Шейлу в висок с большим чувством, чем за всю ее жизнь. — Бедняжка. Ты была обделена вниманием потому, что я лечила больных, а отец улетал на полгода делать свои операции.

Шейла всегда старалась держаться за положительные стороны своего детства.

— Я очень гордилась вами, — честно сказала она.

Сьюзан нежно взъерошила волосы Шейлы.

— И была очень одинока. Теперь я понимаю. Милосердие начинается дома, а тебе его не досталось. — Она ласково посмотрела на внучку и, просияв, взяла ее на руки. — Теперь все будет по-другому. Совсем по-другому. Мы избалуем ее.

Шейла никогда не видела, чтобы мать так широко улыбалась. Только рассеянная улыбка.

— О Господи! — притворно простонала Шейла и обратилась к отцу за помощью: — Папа!..

Он засмеялся, явно наслаждаясь происходящим. Наслаждаясь жизнью с пылкостью человека, чуть не потерявшего все, что ему было дорого.

— Я буду держать ее в рамках.

— Ха! — фыркнула Сьюзан. — Ты не знаешь своего отца. Ему стоит только начать. Придется купить Ребекке Сьюзан кооперативную квартиру для коллекции мягких игрушек.

Шейлу охватило ликование. Ее родители борятся за честь баловать ее ребенка! Невероятно!

— Думаю, зарываться я вам не позволю.

Сьюзан оглядела кухню, как будто ожидая, что кто-нибудь выпрыгнет из кладовки.

— Так где он, этот твой муж? Или автоответчик записал посторонний сигнал?

Шейла отрицательно покачала головой. Интересно, как бы отреагировал Слейд, если бы услышал, что его назвали посторонним сигналом? — Никакой ошибки. Слейд на работе.

Тед удовлетворенно кивнул и поправил очки.

— Ну, по крайней мере он не нахлебник.

Шейла весело улыбалась. Прежде, когда она жила дома, отец не обращал внимания на ее приятелей и не интересовался их планами в отношении дочери.

— Слейд журналист, папа. Работает в «Таймс».

— Не обращай внимания, дорогая, — вмешалась Сьюзан. — Просто у твоего отца такой юмор. Немного заржавел. Папа не использовал его годами. Дай ему время.

Сьюзан улыбнулась дочери. Столько надо исправить, столько возместить... С чего начать — теперь, когда ей снова подарена жизнь?

Сьюзан прижала внучку к груди, впитывая успокаивающее тепло.

— Он достаточно хорош для тебя, дорогая?

Мать так и не узнала об Эдварде. Не было причин рассказывать ей. Сначала потому, что они никогда не вели доверительных разговоров, а после потому, что никогда не делились горем.

— Конечно, нет, но папа римский был занят, и мне пришлось довольствоваться тем, что осталось.

— Юмор она унаследовала от меня, — твердо сказала Сьюзан мужу. Она уже убедилась, что дочь счастлива, и испытала безмерное облегчение. А ведь вполне могло случиться иначе. У многих ее сотрудниц, имеющих детей, запутанная личная жизнь. Сьюзан снова взглянула на внучку и коснулась ямочки на ее подбородке.