Это не мой мир
Шрифт:
В этот раз никто меня не звал, и незнакомки нигде не было видно.
Поблуждав ещё немного по сну, я решил взглянуть, что же происходит там, на краю игры. Это оказалось не так просто: сколько бы не стремился я туда попасть, у меня не получалось. Нет, никаких преград, подобных непреодолимой стене или вроде того, просто никак не выходило нащупать этот самый стык миров. Так бывает, когда нужно перелистнуть слипшиеся страницы, мусолишь пальцы снова и снова, но всё равно вместо одной перелистываются сразу обе… А затем внезапно сминаешь бумагу, испортив книгу.
Так и вышло, в попытках нащупай край, я искривил одну из линий. Даже не сразу заметил, как она изогнулась и потянулась за мной, натягиваясь, как тетива на луке. И вот порвалась. Тихо, без единого звука лопнула и тут же начала сама собой срастаться, так и оставшись кривой.
— Дурацкая шляпа, всю голову расчесал из-за этой дрянной соломы, как они в них целыми днями ходят! — голос Ким Чхоля донёсся до меня словно сквозь толщу воды, но я понял, куда нужно двигаться.
Уже усердней, намеренно растягивая и разрывая мешающиеся линии, я двинулся в сторону моего друга.
И мир ожил!
По кусочкам, по точкам, по пазлам собирался он вокруг меня, сперва едва видно, затем всё ярче и ярче, обретая краски, запахи и звуки.
Но только когда я увидел Ким Чхоля, я понял, что это не сон. Я всё ещё нахожусь в игре. Лишённый тела и голоса, будто запертый внутри наблюдательного пункта, лишённый возможности, хоть как-то повлиять на окружающее. Беспомощный.
Чхоль крался вдоль сложенной из камней изгороди. Я подошёл ближе и попытался как-то привлечь внимание друга, но воин прошёл сквозь меня, даже ничего не почувствовав. Никакого холода или хотя бы мурашек на коже… Имперец меня побери! Да я даже не призрак!
Никто. Всё что мне остаётся, только наблюдать, стараясь не отставать, благо, мир перестал водить меня кругам, а линии скрылись где-то за игровыми декорациями.
Пока я свыкался со своей бестелесностью, Ким Чхоль остановился и воровато огляделся. Убедившись, что никого нет рядом, юноша привстал на носочки и попытался заглянуть за изгородь, но черепичный край её был чуть выше уровня глаз Чхоля. Тогда воин поднял с земли увесистый камень и перекинул его через забор. Замер, прислушиваясь мгновение, а после отправил на ту сторону и Хвост Дракона. Схватился за край сам, подтянулся руками и попытался перелезть. Ничего не вышло. Ким Чхоль пнул неприступную преграду, словно так она станет сговорчивей и сразу же опустится пониже, чтобы воин с лёгкостью смог через неё перескочить.
Но чуда не произошло. Зарычав, Чхоль попятился, глядя на изгородь исподлобья, как бык, мне подумалось, что он сейчас разбежится и протаранит её своим упрямым лбом, и я даже засомневался, победит ли каменная кладка в этом противостоянии. Но всё оказалось гораздо проще: мой друг сделал несколько шагов назад, чтобы затем в два лёгких прыжка вернуться и, опершись о край, следующим прыжком перемахнуть через ограду.
Приземлившись рядом с Хвостом Дракона, Чхоль схватил меч и рысцой бросился через двор к небольшому домику.
Легко я полетел вслед, движимый одной лишь только мыслью.
Прильнув к стене, воин пригнулся и осторожно двинулся вдоль, всё время поглядывая по сторонам и прислушиваясь. Так он перебегал от одной стенки к другой, несколько раз ему пришлось останавливаться или поворачивать назад, чтобы не попасться на глаза стражникам.
За изгородью оказался целый дворец, я бы никогда не подумал, что в такой бедной деревне может быть что-то подобное. Наверно, это дом местного магистрата или знатного вельможи. Вдоль тщательно подметённых дорожек росли украшенные нежными лепестками цветы, а края крыш обрамляли флажки и бумажные фонарики. Прежде я считал богатым убранство в доме Юн Со Хва, но даже её дом не шёл ни в какое сравнение с этим.
И вот, прячась и оглядываясь, Чхоль вышел к оживлённой части внутреннего дворика и начал разглядывать его из-за угла. Я спрятался за спиной воина и глядел на всё из-за его плеча, хотя необходимости в том не было, но мне становилось неуютно от собственной невидимости, потому пользоваться её преимуществами я не спешил.
В тени абрикосового дерева слуги поставили столик и разложили шёлковые подушки, расшитые пионами. Уже выстроились и служанки с подносами, готовые подать обед по первому требованию.
Вскоре в окружении приближённой свиты появился и тот, для кого всё и готовилось. Высокий, наверно одного роста с Ким Чхолем, жилистый мужчина, облачённый в алого цвета халат и с выбритым лбом. В руках он держал бамбуковый веер.
Слуги тут же выстроились в ряд и склонили головы, уперев в землю испуганные глаза.
Сомнений не было, перед нами тот самый генерал Си Чжаонянь. Подобрав под себя полы одежд, важно он уселся на мягкие подушки.
Очередь из подносов тут же ожила: ступая осторожно, боясь споткнуться и упасть, но в то же время очень быстро, так чтобы подолгу не задерживаться рядом с генералом, женщины по очереди подходили, присаживались, опускали еду на низкий столик, а затем тут же вставали и, не смея повернуться к высокопоставленной особе спиной, пятились назад.
Подвернув рукава, генерал взял ложку и попробовал один из супов. Фарфор мерзко брякнул о край тарелки. Рот дворянина скривился. Си Чжаонянь отложил столовый прибор и рукой подозвал одну из служанок. Побелев от страха, женщина медленно подошла.
«Сядь!» — выплыла кроваво-красная табличка.
Я поразился непривычному цвету и по привычке захотел переглянуться с Чхолем, проверить, удивился ли он. Но воин и понятия не имел о моём присутствии. Вперив взгляд в генерала, он наблюдал за тем, что же произойдёт дальше.
Покорно сложив руки на юбку, служанка опустилась за столик. Всё это время, как и другие слуги, она смотрела только вниз, испуганно вжав голову в плечи. И не зря, как только прислуга оказалась на одном уровне с генералом, Си Чжаонянь схватил веер и с размаху ударил им женщину по лицу. Бамбук звонко шлёпнул о кожу. Служанка не проронила ни слова, не вскрикнула и не попыталась закрыться от удара руками.
«Отвратительная еда! Такое даже псам давать нельзя! Унесите это всё и приготовьте мне что-нибудь ещё! Быстрее!»
Женщина поклонилась, не обращая внимания на покрасневшую щёку, схватила со столика несколько тарелок и кивнула остальным. В мгновение ока всё многообразие блюд исчезло. Прислуга словно испарилась вместе с заполненными подносами.
«А пока я жду, желаю развлечься! Принесите мне ту птицу, что мы поймали недавно!»
На улицу вынесли накрытую тканью клетку. Размеры её были настолько впечатляющими, что евнухам пришлось просунуть сквозь прутья брус и нести клетку вдвоём, наподобие того, как носят паланкин.