Это не мой мир
Шрифт:
— Извините, я не специально. Она просто раскололась! Я ничего не сумел предпринять, чтобы спасти ваше драгоценное рагу… Очень вкусно, кстати! — Ким Чхоль поклонился и продолжил уплетать за обе щёки, оправдываясь с набитым ртом, — И потом, я же прибрался!
«Айху! Да не торопись ты так! Я тебя не прогоню! Хотела бы, сделала бы это ещё тогда, когда ты под дверью ползал! Ешь спокойней, никто тебя тут искать не будет! Ты, верно, один из тех героев, что должны за жрицей прийти? Вся деревня о вас судачит, ждут, как освободителей, а вы не идёте всё…»
В кухню начали входить служанки, аккуратно составляли они посуду и подносы, искоса поглядывая на Чхоля и улыбаясь.
«Какой хорошенький! Отродясь таких не видала!» — перешёптывались между собой и совсем молоденькие девушки и матроны в возрасте.
«Идите лучше воды натаскайте, вон сколько всего помыть надо! Налюбуетесь им ещё!» — выгнала всех кухарка.
— Спасибо, тётенька! — Чхоль вылизал тарелку почти дочиста.
«Да какая же я тетёнька, я замужем не была, зови меня сестрой. Если наелся, дуй спасать девчонку. Евнухи поговаривают, что та от истощения сознание уже теряет! Глаза страшно закатывает и лежит без движения подолгу, как не тормоши. Потом оживает, но на мертвеца всё больше похожая.»
— Я видел её, — медленно проговорил воин, помрачнев, — Еле сдержал себя, чтобы не перерубить их всех, за то что так мучают беззащитную девушку… Но подумал, что мой друг поступил бы иначе, он точно придумал бы какой-нибудь хитрый план или попробовал уболтать генерала, обвести вокруг пальца. Он точно остановил бы меня, начни я пороть горячку… Они же могут убить Арён в любое время! Бросься я на них в открытую, успел бы этому помешать?
Мне стало стыдно. Как же ужасно я ошибался! Неужели я настолько не верю Ким Чхолю? А ещё другом называюсь.
Виновато я оглядел обожжёные пальцы воина, на них уже набухли волдыри, готовые лопнуть от любого прикосновения.
«Сиди-ка смирно, где-то у меня была мазь из змеиного жира, мигом твои ожоги вылечит. Айху!»
Женщина заметалась, открывая и закрывая ящики, заглядывая в каждый и вороша рукой содержимое. Растревоженная таким грубым обращением посуда недовольно звенела, крупа в мешках опасно заваливалась на бок, угрожая рассыпаться, а из одного из шкафов выпала совершенно чистая и аккуратно сложенная одежда слуги.
И у меня мгновенно созрел план! Осталось лишь придумать, как донести его до Ким Чхоля.
Кухарка всё же нашла мазь, и не обращая внимание на беспорядок, аккуратно наносила её на повреждённую руку воина.
Я постарался оказаться как можно ближе к моему другу, собрал всё своё желание, всю мучающую меня совесть, терзающее чувство вины и превратил их в упругую стрелу — мысль. Кончиками сознания нащупал одну из создающих реальность игры линий, натянул её и пустил, произнеся лишь одно слово:
— Переоденься!
Чхоль дёрнулся, словно ужаленный, огляделся и удивлённо посмотрел на служанку.
— Вы что-то сказали?
«Айху! Конечно! Я говорю, вам надо переодеться! На ваше счастье я взялась постирать ханбок одного из евнухов. Только днём досох, не успела ещё отдать. Делов-то, переоденьтесь, да ступайте в покои к генералу, никто ничего не обнаружит, пока не станет слишком поздно.»
Невероятно! Мои слова почти не дошли до Чхоля, зато кухарка уловила идею очень точно, я словно говорил её устами!
— Но там же стража внутри!
«Айху, какой упрямый! Ты что думаешь, генерал к себе в опочивальню стражу допускает? Да они дальше клетки с Арён и не заходят! Тебе только это и нужно! Уж с двумя-тремя имперцами ты справишься, я думаю.»
Поблагодарив кухарку, Ким Чхоль тут же переоделся и поспешил к генеральским покоям.
Я думаю, его маскировка сработала бы гораздо лучше, если бы он догадался оставить Хвост Дракона на кухне, а не тащить с собой.
_______________________________________________________________________
*Ондоль — корейская печь, служащая для обогрева дома и для приготовления пищи.
Разве одной рукой хлопнешь в ладоши?
Даже в серой и непримечательной одежде евнуха Ким Чхоль выделялся среди прочих слуг. Пусть он и забрал свои волосы в традиционный пучок, но высокий рост, широкие плечи и прямая спина выдавали в нём человека, не привыкшего кланяться господам.
Заметив, как странно смотрят на него стражи, мой друг попытался сгорбиться: выставил плечи вперёд, опустил голову и нашёл такое положение невероятно неудобным. Приходилось следить за каждым своим движением, оттого походка Чхоля стала скованной.
Семенящими шагами, смотря только в землю перед собой и никуда больше, чудом умудрившийся ни на кого не налететь, воин добрался до покоев генерала.
«Ты чего тут шастаешь?»
Один из стражников перегороил Чхолю дорогу.
Воин побагровел, а я живо представил, какой ужас начнётся, если Чхоль сейчас попробует придумать что-то на ходу. С его-то врождённой прямолинейностью врать смертельно опасно. Скорей всего, стоит Чхолю начать выдумывать на ходу, его язык свернётся в трубочку и отсохнет. А судя по тому, что он почти полминуты не может произнести в ответ ни слова, уже отсох.
Значит, действовать должен я. Дважды у меня уже получилось, получится и сейчас. Нырнув вниз, туда, где должны были заканчиваться декорации игры, я нащупал сразу несколько линий, и потянул их все, не особенно заботясь, что произойдёт, мне всего лишь нужно отвлечь охранников, подойдёт что угодно!
В тот же момент из-за угла вынырнула жирная саламандра, быстро перебирая лапами, она прошлёпала мимо генеральских покоев и юркнула в кусты.
«Это что ещё такое! Эта тварь может быть опасна, я словлю её, а ты,» — обратился один стражник к другому, — «Не смей покидать пост!»
Придерживая левой рукой шляпу, правой хватаясь за ножны, имперец побежал в ту же сторону, что и саламандра.
Большего Чхолю было и не нужно. Оставшись со стражником один на один, мой друг сразу же выпрямился, задрал подбородок и, чувствуя беззащитность жертвы, нехорошо улыбнулся. Соломенношляпый не успел даже пискнуть, огромной ладонью воин зажал ему нос и рот, вторую мягко положил на затылок и резко повернул, словно открутил кукле голову. Поймал обмякшее тело стражника и оттащил в кусты, спрятав подальше от чужих глаз.