Это не мой мир
Шрифт:
«Нет, нам запрещено, лекарства готовят личные лекари министра, жрицы только собирают ингредиенты.»
— Запрещено? Как интересно, — протянул воин и, сделав широкий замах с силой метнул кошелёк в ударившего его стражника.
Звонко брякнув, мешочек прилетел точно в цель — единственную незащищённую доспехами часть тела. В лицо. Расквасив нос стражника в кровь, тонкая кожа кошеля лопнула, и звонким дождём монетки упали на землю.
Чхоль схватил Арён за руку и скомандовал:
— Бежим!
Я едва успел сообразить что к чему, наскоро поклонился белой жрице, и дал дёру следом за другом, пока стражники разрывались между желанием мести и служебным долгом.
Вспыхнувшую возле жрицы табличку я зацепил лишь краем глаза, мне показалось, что она назвала меня по имени и попыталась ухватить за край рукава, но я рефлекторно увернулся.
— Здорово я его, да? Будет знать!
Отдышавшись рассмеялся Чхоль. Никто за нами не погнался, но на всякий случай мы пробежали пару кварталов, прежде чем остановиться.
Несмотря на царящую атмосферу болезни и смерти, Сораболь цвёл, и чем дальше мы уходили от окраин, тем цветение его становилось пышней. Словно кто-то специально следил за тем, чтобы больные не шлялись на улицах, пугая горожан. А на главной торговой площади об эпидемии напоминали лишь облачённые в белое жрицы, окуривающие улицы благовониями.
И это работало! Вонь уже почти не чувствовалась, так что мы наконец сняли дурацкие, ставшие влажными от бега повязки.
— Ты лишил нас приличной суммы! На что мы теперь, скажи на милость, пойдём в купальни?
— Я думал, ты что-нибудь сообразишь, выкручиваться — это же по твоей части.
— В Сораболе должны чтить невесту косогана, думаю, мы сможешь что-то придумать с этим…
Девушка коротко улыбнулась и кивнула, соглашаясь со мной. Она либо наконец совсем оттаяла, либо позабыла о нашем разговоре. В любом случае, Арён снова смотрела на меня и не пыталась отвести взгляд.
— Ну вот видишь! Веди в эти свои купальни.
— Купальни? Мелко мыслишь, друг. — То ли аромат благовоний меня разморил, то ли уверенность Чхоля в моих способностях подстегнула самолюбие, но я разошёлся: — Дворец! Мы идём во дворец!
Здесь, в оживлённом городе всё было иначе, совсем не так, как в полупустых деревнях. Дорогие одеяния Арён терялись среди пестрых витрин торговцев, разодетых знатных особ и женщин, смеющихся нарочито громко. Казалось, в этом людском потоке до нас нет никому дела. И испачканный кровью и потом ханбок Чхоля, и украшенный изящной вышивкой хварот жрицы, и я, старавшийся сохранить свою одежду чистой до последнего, слились в одно сплошное серое пятно, вторя окружению. И только если остановиться, замереть на мгновение, перестать бежать и оглянуться вокруг, подмечая мелочи, можно было разбить серость на разноцветные пятна.
Изогнутая крыша дворца возвышалась над толпой и над городом, каждый черепок на ней светился статусом, а каменная изгородь алой линией подчёркивала величие. Вход во дворец охраняли разодетые в синий шёлк воины, стражники, что встретили нас у городской границы, были им не чета. Выхолощенные, статные мужи одним своим видом давали понять, что миновать красные столбы ворот позволено далеко не каждому. Встретившись взглядом с одним из охранников, я струхнул, но виду не подал, лишь попросил про себя Небеса удержать Чхоля от драки в этот раз.
Нарочито медленно подходили мы всё ближе к воротам, я растягивал время, чтобы придумать речь. Но когда от входа нас отделяла всего одна ступень, меня обогнала Арён, властным жестом подозвала дворцовую стражу и не дожидаясь, когда они сообразят, чего это обычная горожанка им приказывает, начала говорить, выводя слова на табличке особенно ярко.
«Я невеста Пак Хёккосе Арён, я требую аудиенцию с чиновником, исполняющим обязанности городского управляющего!»
Охранники презрительно усмехнулись, а один из них, сплюнув через плечо, подошёл к Арён. И тут уже я напрягся не меньше Чхоля, столько угрозы было в тяжёлой походке: каждый шаг стражника звучал как призыв к бою.
«Очередная самозванка, ещё и бугая с собой привела, но только одного, второй какой-то мелкий, могла бы и получше подготовиться. Городничего тебе позвать? Ещё чего? Из казны золотишка не отсыпать?»
— У вас что, на службе манерам не учат? Или развлекаетесь так на досуге, запугивая девушек, а ну-ка, повтори всё то же самое тому, кто, может и за слова ответить попросить! — Надулся Ким Чхоль, выступая вперёд.
Драться у дворцовых ворот не входило в мои планы, это серьёзно усложнит наше положение, лучше всего сейчас остановить Чхоля, оставить его дурацкую идею с купальнями, переночевать в какой-нибудь заброшенной халупе на окраине, а завтра уйти прочь из Сораболя. Здесь нам явно не рады, и расхлёбывать их проблемы мы не обязаны, хоть игра нам и явственно намекает на это.
Кто-то аккуратно коснулся моей руки, легко, словно кожу полоснуло шёлком. Обернувшись я встретился взглядом с белой жрицей, той самой, которая встретила нас у входа в город.
Девушка тяжело дышала. Она сдёрнула с лица повязку, чтобы не мешала, и даже плотные белые одежды не могли скрыть высоко вздымающуюся грудь. Прошло несколько коротких мгновений, прежде чем ей удалось восстановить дыхание. И за всё это время она так и не отпустила мою руку.
«Наконец-то догнала! Ли Тхэ Чжо, куда же ты? Неужели не узнал меня? Или узнал, оттого и бежал так быстро?!» — И уже обращаясь к дворцовой страже, опустившейся перед ней в глубоком поклоне — «Всё в порядке, это не самозванцы, я сама сопровожу их во дворец!»
Не смея перечить белой жрице, охрана распахнула ворота, впуская нас в украшенный богатством и царственностью внутренний двор. Ким Чхоль не упустил возможности шутливо замахнуться, проходя мимо вдруг ставших такими покорными стражников, но те даже не удостоили его взгляда, застыв терракотовыми изваяниями.
Раскрасневшаяся от обиды Арён поникла и спрятала лицо рукавами, я мог её понять: не для того она приносит себя в жертву Небесам, чтобы выслушивать подобные постыдные обвинения.
«Я отведу вас к городничему, он предоставит все необходимые удобства, и я лично распоряжусь о том, чтобы для вас подготовили королевскую купальню. Вам нужно хорошенько отдохнуть, прежде чем вы продолжите путь,» — белая жрица мягко обняла мою руку и слегка повисла, продолжая щебетать что-то про розовые лепестки и женьшень в подушках.
Немного опешив, я даже не смог её оттолкнуть или остановить. Столь неподобающее поведение девушки сбивало с толку.
— А наш Тхэ Чжо оказывается тот ещё ловелас, ни за что бы не подумал, — усмехнулся Ким Чхоль, — Не обижайтесь на него только, что он так холоден. Дело в том, что при битве с куродраконом ему напрочь отшибло память…
Жрица остановилась, несколько отстранилась, пытаясь заглянуть в моё лицо. Захотелось отвернуться, но тёмные, словно лишённая солнца морская пучина, глаза, загипнотизировали меня, не отпуская, заставляя пытаться рассмотреть в их непроглядной тьме хоть отблеск света. И я был готов упасть в ту тьму навсегда, когда девушка наконец отвернулась, обиженно надула губы и спросила: