Этюды для Голливуда
Шрифт:
– Сестренка, крепись, Саида больше нет, эти гнусные шакалы убили его, а видео казни выслали твоему отцу. Ему очень плохо сейчас, смерть Саида чуть не убила его, но он нашел в себе силы. Все это время Лейла смотрела на Муаза огромными перепуганными глазами, не в силах произнести хоть слово. Она хватала ртом воздух, неслышно всхлипывая, а потом тихо заплакала. Чувство огромного горя охватило ее. Несколько дней Лейла не могла прийти в себя. Слова участия и поддержки не помогали, только успокоительные препараты с трудом вернули ее к жизни.
Горе не приходит одно, за ним, как правило, тянется целый шлейф неприятностей. А иногда, наперекор всему, длинную колонну негатива, которая медленно, словно смакуя боль, тащит тебя по жизни, вдруг неожиданно обгоняет радость, и ты удивленно несешься с ней по широкой дороге судьбы, пытаясь сбросить и оставить далеко позади отчаянье, боль и горькие слезы. Вот и сейчас, не успели высохнуть слезы на лице девушки, как неожиданная новость вновь перевернула жизнь и все поставила с ног на голову. Лейла не верила своим глазам. Она хотела этого и боялась. Сначала думала, что виной всему жуткое психологическое состояние, и только после повторного теста она окончательно поняла, что в ней зародилась новая жизнь. Лейла уже не думала, что беспомощна и больна, она фантазировала о счастье, гоня мысли о почке. Мир казался ей светлым и теплым, однако действительность, словно темная грозовая туча, медленно выползала из своего укрытия, собираясь задать жесткий коварный вопрос:
– А как же ты, милая девочка, собираешься выносить ребенка при таком состоянии единственной почки?
Лицо Лейлы, освещенное восторгом будущего материнства, начало темнеть. И вот уже грусть, беспокойство, а за ними и тревога, искромсав настроение, заставили хозяйку убежать в спальню, где она дала волю своим слезам. Лейла все поняла, радость была преждевременной, она поторопилась, еще рано быть матерью. Для этого придется многое вытерпеть, дождаться очереди, получить то, что у нее забрали, сделав ее калекой. То, что без донорской почки она не сможет выносить ребенка не вызывало сомнений. Сейчас нет никаких шансов. Об аборте, она не хотела даже думать.
– Ахмед спасет нашего ребенка, - от чрезмерного волнения она произнесла эту фразу вслух.
Ахмед одиноко сидел на диване в гостиной, закрыв глаза и беспомощно положив руки на подушки. Из спальни раздавались негромкие всхлипывания.
Это расплата за трусость, за ложь. Он скрипел зубами от бессилия и слабости. Что он сейчас может сделать? Ничего. А что сделал? Последний поступок был самым низменным и позорным. Опять он принес Лейле несчастье. Ведь можно было не давать надежду. Он врач и понимал это намного лучше, чем Лейла.
Лейла беременна, как он мог это допустить? Что теперь делать? Выхода не было, только пустота. Время давно перевалило за полночь, а в доме Ахмеда Турана не спали. Там поселилось горе и, похоже, надолго.
– Я больше так не могу, я не выдержу.
– Туран уже говорил вслух, не обращая внимания на Лейлу.
– Сколько можно приносить боль другим, сколько нужно прятаться, чтобы скрыть свою сущность?
– Он говорил громко, уже не стесняясь своих мыслей и слов.
– Надо прекратить это все, хватит топтать чужие чувства и любовь. Почему я смалодушничал? Почему не прыгнул с моста? Неужели я трус, который не может достойно уйти из жизни? Решено, вторая попытка будет последней. Только надо закончить все дела и уйти без долгов.
*****
– Карл, я тебя не узнаю, ты становишься писателем. Твой доклад сорвет бурю оваций. Получишь мировое признание и навсегда забудешь своего скромного друга Зигмунда Хоффмана. Поклянись, Карл, в вечной дружбе, и я тебя отпущу с миром.
– Профессор, лететь в Стамбул совершенно не хочется, но напомнить им о своей позиции придется, тем более, что там будут специалисты из спецслужб. А как вам название конференции "Нетрадиционные методы получения информации"? Я думаю, что доклады на конференции опять плавно перейдут в дискуссию о том, можно ли считать свидетельскими показаниями информацию, полученную под действием гипноза и психотропных веществ. Зря смеетесь. Я ваш искренний и верный поклонник. Вы стоите перед выбором - ехать или нет. Оставайтесь, я сам постараюсь доказать этим господам, что вторжение в сознание с помощью гипноза допустимо в исключительных случаях. Когда свидетель или пострадавший в силу определенных обстоятельств потерял память, на помощь может прийти специалист-гипнолог. Но работать с обвиняемым можно только в том случае, когда необходимо сто первое подтверждение его вины. Если дактилоскопическая, баллистическая и прочие экспертизы были проведены и имеется результат, тогда и допрос под действием гипноза как уточняющего свидетельства может рассматриваться и приобщаться к материалам расследования.
– Ох, Карл, ты и завернул, у меня голова пухнет, - сарказм Зигмунда не унимался. Профессор прекрасно ориентировался в коллизиях криминалистики и так же, как и Карл, считал недопустимым использование свидетельских показаний, полученных путем угнетения или отключения сознания.
– Хорошо, мой друг, - в глазах Зигмунда опять светилась задорная улыбка.
– Я вижу, вы всесторонне подготовлены и будете твердо стоять на позиции беспристрастного правосудия и соблюдения законности. И, не дай Бог, такое мощное оружие, как гипноз, будут использовать службы безопасности и правопорядка.
До вылета в Стамбул оставалось еще два дня. Карл был занят "причесыванием" доклада и подготовкой к поездке.
*****
Больше трех часов продолжались доклады, а затем - дискуссии и споры. Муазу было интересно и то и другое. Как выяснилось, психоаналитики имели очень серьезное оружие, с помощью которого можно было даже раскрывать преступления. Правда, многие из них не приветствовали сотрудничество со спецслужбами. Муаз для себя понял, что при отсутствии явных фактов в совершении преступления можно использовать гипнологов. В принципе, он и раньше серьезно относился к гипнозу, но сегодня, побывав на конференции, он осознал, насколько далеко гипнологи шагнули в понимании человека, его сознания, мотивации поступков и памяти.
Муаз для себя отметил выступление австрийского ученого психотерапевта Карла Нормана. Хоть он и придерживался категорического суждения о запрете несанкционированного вторжения в работу сознания посредством гипноза, но другие аспекты его доклада очень импонировали инспектору. Внутренне он решил, что непременно встретится с австрийцем и задаст несколько вопросов, давно мучающих его.
Когда толпа желающих пообщаться и высказать свое мнение Карлу Норману поредела, Муаз растолкал оставшихся и, извинившись, попросил оставить его наедине с известным психоаналитиком. Инспектор не стал лукавить, он честно представился офицером службы безопасности, но при этом объявил, что просьба частная, хотя и связана с совершенным преступлением.
– Уважаемый доктор Норман, сейчас на лечении в Стамбуле находится моя сестра. Она родом из Сирии. То, что с ней произошло на родине, иначе, как чудовищное преступление, назвать нельзя. У нее в состоянии контузии была удалена почка, вторая - повреждена при попытке изъятия. Я вас очень прошу, найдите, пожалуйста, время для моей сестры. Аллах щедро вознаградит вас, да и родственники не останутся в долгу.
– Инспектор Муаз, я постараюсь помочь вашей сестре.
– Доктор, помогите ей вспомнить обстоятельства проведения операции. Клянусь, я буду вашим должником.
Карл слегка смутился, но затем, взяв себя в руки, достал визитку, на обратной стороне которой быстро написал название гостиницы и номер люкса, где он остановился.
*****
– Сегодня мне по долгу службы пришлось посетить одно очень интересное мероприятие, - Муаз сделал небольшой глоток горячего чая, внимательно посмотрел на Ахмеда и Лейлу, словно хотел убедиться, слушают ли они его. Через пару секунд продолжил:
– Удивительные вещи творят эти психоаналитики.
Ахмеда будто ударило током, он вдруг вспомнил, что австрийские врачи, которых он посещал не так давно, что-то говорили о научной конференции в Стамбуле. "Неужели они здесь?" - пронеслось в голове Турана.