Чтение онлайн

Везде должно быть указано не на второстепенное, а на главное. Евангелие будет признано повсюду, когда будет признано значение и ценность спиритуального. Там, где верно понимают спиритуальное, этот пример будет признан подходящим. Поэтому расточение нарда будет признаваться как нечто, не имеющее значения там, где будет признаваться ценность сверхчувственного для «Я».

Особенное место, где опять можно распознать то методически-художественное, под покровом которого Евангелие таит нечто из оккультных фактов эволюции человечества, — это следующее (оно опять-таки является своего рода крестом для толкователей):

«А на следующий день, когда они вышли из Вифании, Он проголодался.

И Он увидел издалека фиговое дерево, которое имело листья, и подошел к нему, чтобы найти что-нибудь на нем, но не нашел ничего, кроме листьев, ибо это время было не для фиг.

И Он заговорил и сказал этому дереву: «Больше никто никогда не должен вкусить от тебя плода». И ученики Его слышали это» (11, 12–14).

Ну разве не должен всякий по чести спросить: «Не странно ли, что в Евангелии говорится о некоем Боге, что Он разгневался на фиговое дерево, ищет на нем фиг и не находит — причем, и причина указана, почему Он не нашел их, — ясно сказано: «Было не время для фиг». Выходит, что Он в то время, когда никаких фиг не бывает, идет к фиговому дереву, ищет его плодов, не находит, а потом говорит: «Больше никто никогда не должен вкусить от тебя плода». Возьмите объяснения, которые обычно даются этой истории, где нет ничего, кроме того, что там сухо и трезво сказано о том, как Иисус странным образом почувствовал голод, идет к смоковнице в такое время, когда плодов на ней не бывает, не находит их, и тогда проклинает дерево, чтобы на нем во веки веков не было плодов. Что же тогда такое фиговое дерево? И почему все это рассказано? Кто может читать оккультные письмена, узнает в этом «фиговом дереве» (или смоковнице) — в какой связи это поставлено в Евангелии, мы еще увидим, — то самое, о чем говорится у Будды, который сидел под «деревом Бодхи» и получил просветление для проповеди в Бенаресе. «Под деревом Бодхи» — значит то же, что «под фиговым деревом». С точки зрения всемирно-исторической, в отношении человеческого ясновидения, время Будды было еще «временем фиг», то есть получали, как это было с Буддой, под деревом Бодхи, — под фиговым деревом, — просветление. Теперь это уже было не так. Это должны были узнать ученики. Теперь факты всемирной истории принесли то, что под тем деревом, где Будда получил просветление, не было больше плодов.

И то, что происходило во всем человечестве, отражалось тогда в душе Христа. Мы видим одного из представителей человечества в Эмпедокле из Сицилии — видим его как представителя многих людей, которые голодали подобным же образом, потому что их души не находили больше откровения, которое они имели раньше, и должны были теперь удовлетворяться абстрактным «Я». Так можно говорить о «голодающем Эмпедокле», о «голоде по духу», который чувствовали все люди наступающего времени. И весь этот голод человечества ложился на душу Иисуса Христа, прежде чем наступила Мистерия Голгофы.

Ученики должны были стать причастными к этой тайне и знать о ней. Христос ведет их к фиговому дереву и говорит им о тайнах дерева Бодхи. Он стал говорить, ибо это теперь не имело значения, что Будда обрел плоды этого фигового дерева (или смоковницы). Но теперешнее время больше не было — «временем тех фиг», которые обрел Будда к моменту своей проповеди в Бенаресе от дерева Бодхи. Христос должен был констатировать, что на том дереве, от которого проистек свет Бенареса, никогда больше не созреют плоды познания, но теперь они придут от Мистерии Голгофы!

Какой же факт имеем мы перед собой? — Тот факт, что Христос Иисус со Своими учениками идет из Вифании в Иерусалим, и при этих обстоятельствах в учениках вызвано особенно сильное ощущение, вызвана особенно большая сила, которая в их душах извлекает ясновидческие способности, и они становятся особенно склонны к имагинации. В учениках пробуждены ясновидческие, имагинативные способности. Они лицезреют в ясновидении дерево Бодхи, фиговое дерево, и Христос дает им познать, что от дерева Бодхи больше не могут прийти плоды познания, потому что уже не время фиг, то есть древнего познания. Навечно усохло это дерево, и должно вырасти новое — дерево, которое состоит из мертвой древесины Креста и на котором зреют не плоды старого познания, а новые плоды, которые могут вырасти для человечества из Мистерии Голгофы, которая связана с Крестом Голгофы как с символом. В ходе мировой истории вместо образа Будды, сидящего под деревом Бодхи, явлен образ Голгофы, где воздвигнуто другое дерево, дерево Креста, на котором висел живой плод открывающегося Человеко-Бога, чтобы от Него излучалось новое познание, проистекающее из этого отныне далее развивающегося дерева, которое должно приносить плоды во все грядущие века.

В этих лекциях снова было указано на то, что в будущем произойдет некоторый переворот в отношении людей к Евангелиям. Он произойдет потому, что научатся видеть в Евангелиях глубоко художественное, художественно-композиционное произведение, научатся в верном свете видеть оккультные основы изображенных в Евангелиях мировых исторических импульсов только если будут исходить из художественно-композиционного в Евангелиях. По существу, и в этом отношении Евангельская литература и Евангельское искусство входят во весь исторический ход развития человечества, на что мы в отношении некоторых пунктов и указали в эти дни.

Мы указывали на те одинокие личности в Греции, которые по-настоящему чувствовали в своей душе угасание, постепенное исчезновение древнего ясновидения и взамен этого получали то, из чего должно было выработаться «Я» человека, нынешнее сознание: абстрактная понятийность, абстрактные представления. Мы можем указать еще на нечто другое, а именно, что неким образом как раз в греческой культуре явлено нечто вроде завершения культуры человечества — словно пункт, до которого эта культура человечества дошла, чтобы с другого пункта возгореться дальше. Это есть греческое искусство. Отчего это происходит, что не только во время Возрождения в Европе люди всей душой искали «страну греков», то есть страну красоты, и видели в чудесной выработке человеческой формы идеал человеческого развития, но также и в современное классическое время умы, подобные Гете, всей душой искали эту «страну греков», то есть страну прекрасной формы? Это происходит оттого, что в Греции действительно красота, которая в непосредственном виде гласит во внешней форме, нашла известное завершение, завершение в некоторой высшей точке.

Внутренняя завершенность в форме — это есть то, что встречает нас в греческой красоте, в греческом искусстве. В композиционном решении произведений греческого искусства сразу же безусловно видно то, что должно быть дано посредством этой композиции. Это выступает перед глазами; это полностью находится в чувственном бытии. В том и величие греческого искусства, что оно полностью выступило во внешнем явлении. Можно сказать: искусство Евангелия показывает некое новое начало — начало, которое до сих пор не понято в достаточной мере. Это есть внутренняя композиция, внутреннее переплетение художественных нитей, которые в то же время являются оккультными нитями, — особенно в Евангелиях. Поэтому речь идет о том, о чем мы сказали и что акцентировали вчера: усмотреть везде тот основной момент, который при изложении, в каком-либо эпизоде, принят во внимание.

Именно в Евангелии от Марка выступает не столько в его дословном тексте, сколько во всем тоне изложения то, что можно определить как главное: здесь Христос представлен как космическое, как одновременно земное и сверхземное явление, а Мистерия Голгофы — одновременно как земное и сверхземное событие. Но акцентируется еще и нечто другое, и здесь выступает нечто тонко художественное — в особенности к концу Евангелия от Марка. Подчеркнуто: здесь космический Импульс внес Свет в земные обстоятельства. Земным существам, земным людям надо было принести свое понимание навстречу этому Импульсу. Пожалуй, нигде так сильно, как в Евангелии от Марка, не обозначено, что для понимания того Света, который тогда проник из космоса в земное бытие, нужен, в сущности, весь остаток земной эволюции, — что это понимание никак не было возможно в то время, когда непосредственно совершалась Мистерия Голгофы. И факт отсутствия тогда надлежащего понимания, тот факт, что понимание тогда впервые получило первое побуждение, и что оно только мало-помалу сможет взойти в ходе дальнейшего развития человечества, — это как раз в художественно-композиционном строе Евангелия от Марка показано совершенно чудесным образом. Мы проследим это тонкое художественно-композиционное, если спросим, каким могло быть понимание, какого рода понимание могло быть принесено навстречу Мистерии Голгофы в тогдашнее время.

В сущности, тогда было возможно троякое понимание. Оно могло исходить из трех факторов. Во-первых, — от тех, кто были ближайшими избранными учениками Христа Иисуса. Они ведь выступают перед нами везде в Евангелии как те, кого Господь Сам избрал и которым Он многое доверил для высшего понимания бытия. От них мы можем ожидать наивысшего понимания Мистерии Голгофы. Какого же понимания можем мы от них ожидать? Это тонко вкомпоновано в Евангелии от Марка — чем ближе приходим мы к его концу. Что эти избранные ученики могли иметь более высокое понимание, чем руководители ветхозаветного народа, — на это нам очень ясно указано, если мы везде будем искать тот пункт, в котором все дело.

Так вы находите разговор, который Христос Иисус вел с саддукеями (12, 18–27). Этот разговор касается прежде всего бессмертия души. Если принимать Евангелие поверхностно, не легко придти к пониманию того, почему там есть разговор с саддукеями, этот разговор о бессмертии, а затем странная речь саддукеев, которые говорят: могло бы случиться, что из семи братьев один женился; он умирает, и вдова его переходит в качестве жены ко второму брату, и т. д. — к одному за другим; она была женой всех семи братьев, и после всех умерла и эта женщина. И вот, — не понимали саддукеи, — если есть бессмертие, как должны будут эти семь братьев относиться к этой их жене в духовной жизни. Это есть известное возражение саддукеев, которое приводилось не только во времена Мистерии Голгофы, но и во многих современных книгах как возражение против бессмертия. Это доказывает, что также и ныне в кругах тех, кто пишет такие книги, еще нет полного понимания этой вещи. Зачем же этот разговор? Если мы углубимся в него, то обнаруживается из ответа, который дает Христос Иисус, что все души после смерти становятся небесными существами и что между существами надземного мира не заключаются браки, и не имеет никакого значения, если бы и случилось такое, о чем говорят саддукеи. Такие отношения суть чисто земные и не имеют значения для внеземного. Другими словами: Христос Иисус говорит о внеземных условиях, которые привлекаются, когда это нужно для понимания внеземной жизни. значения для внеземного. Другими словами: Христос Иисус говорит о внеземных условиях, которые привлекаются, когда это нужно для понимания внеземной жизни.