Чтение онлайн

– Почему же Вы не исполняете заказ? Что Вас сдерживает?

– Да, если честно, ничего. Просто кардинал попросил сначала с Вами поговорить.

– Вы знаете кардинала.

– Да ну, Вас! Неужели за несколько минут до смерти Вам все еще хочется заниматься такими пустяками, как выяснение кто кого знает? Это же не шоу-бизнес, в конце концов. Вопрос третий: зачем Вы самостоятельно ввязались в эту странную историю? Или не самостоятельно?

– Деваться некуда, да?

– Это точно.

– Меня попросили.

С улицы, рядом с кафе, послышался визг тормозов. Никос оглянулся и увидел подъехавшую красную «Феррари».

– Ну, вот, дорогой Никос, киллер подъехал. У нас остается все меньше времени.

– Ваш киллер ездит на красном «Феррари»?

– Говорит, что желтого не было. А Вам не нравиться?

– Странно для человека такой профессии. Слишком заметно.

– Очень даже наоборот: кто заподозрит в идиоте, заплатившем двести тысяч евро за кусок пусть качественного, но очень капризного железа и выставляющем себя напоказ, что у него такая работа? Как по мне, так никому и в голову не придет. Тем не менее, давайте договорим.

– А он подождет?

– Конечно. Он воспитанный человек и не будет прерывать нашу беседу.

– Бред какой-то!

– У каждого свои странности. Вот Вы, например, что-то знаете, а мне не говорите – и это еще больший бред, потому как это Вы, а не я сейчас в очень сложном положении.

– Я сказал, что меня попросили.

– И кто?

– Мистер Гутьерес.

– Вот как?

– Не верите?

– Нет.

– Почему?

– Да потому что я знаю мистера Гутьереса достаточно хорошо, чтобы представить его просящим хоть что-нибудь у кого-нибудь. Обычно, все происходит наоборот.

– Тем не менее, это так.

– Ладно. Тогда придется мне самому отвечать за Вас на мои вопросы.

– Вы действительно странный киллер.

– Я уже сказал, что киллер сидит в «Феррари» и жует сэндвич с тунцом, пока Вы тут водите меня за нос. А я свободный гражданин, который хочет быть уверен, что не свершится ошибка и каждый получит по заслугам.

– То есть, Вы вроде судьи?

– Что-то в этом роде. Кстати! Скоро Вы сможете увидеться с Вашим другом.

– Не понял…

– Ну, Вы же сказали Дюпону, что ждете от него информации – вот Вам и будет информация. Но, до этого еще надо дожить в прямом смысле этого слова.

– Насколько я понимаю, Вы не только не хотите меня убивать, но, скорее, Вы намерены меня защищать от мистера Ноя, я правильно Вас понял?

– Отчасти. Убивать Вас лично я действительно не собираюсь, но это собирается сделать мистер Ной. И если сегодня, через час, он не узнает, что работа сделана, он найдет кого-то, кто будет искать уже не только Вас, но и меня. А зачем мне Ваши проблемы? Потому, я предлагаю срочненько сменить место разговора и перебраться, скажем, все в тот же Ватикан. Удивлены? – Бальтазар с удовольствием наблюдал игру чувств на лице Никоса. Вот чего-чего, а этого Никос-Лео-Барт точно не ожидал. Ангел-хранитель на красном «Феррари» - прямая дорога в психушку. – И чего мы замолчали?

– Лучше я буду делать то, что Вы предлагаете. Что-то мне подсказывает, что не стоит с Вами спорить.

– Пока точно не стоит. Чуть позже, под оливой, мы нальем вина и поспорим с удовольствием. А пока на это нет времени.

Никос положил под тарелку пятьдесят евро, и они встали. Как только они вышли из кафе «Феррари» с визгом сорвалась с места и оставила о себе только воспоминания и несбывшиеся надежды в пустой головке блондинки, пытавшейся уже пятнадцать минут обратить на себя внимание ее владельца. Подъехало такси, они сели и водитель, ни слова не говоря, отъехал от тротуара.

Гл. 47

– Проблема не в том, что нас не устраивает цена вопроса, мистер Гутьерес. Проблема в том, что нас в принципе не может устраивать положение дел, которое сложилось на сегодняшний день. – Шрайбер говорил по телефону, сидя на столе и вытянув ноги перед собой. Рассматривая новые туфли, купленные вчера в небольшом магазинчике на R"amistrasse, он заметил кое-что, что совершенно выбило его из колеи. В одном месте вставка из кожи была худшего качества, чем вся остальная кожа, и это было просто невероятно! Ехать в магазин совершенно не хотелось, но он собирался позвонить и сказать хозяину, что так дело не пойдет. И дело не в том, что кто-то это заметит – дело в том, что теперь он будет об этом думать все время. Шестьсот семьдесят пять евро и тридцать центов за пару туфель, чтобы остаться при этом недовольным? Увольте! Обувщик взял все до последнего цента, приговаривая, что тридцать центов не должны обанкротить Шрайбера, а ему они как раз пригодятся, чтобы добавить к имеющимся семидесяти и получить еще один евро. Еще одна монета к приданому его созревшей дочери, а на кусочке кожи сэкономил и думал, что Шрайбер не заметит, а Шрайбер не таков, потому он и Шрайбер, а не какой-нибудь Мюллер. Настроение портил и несколько взвинченный тон разговора, который длился уже минут десять. Утро не получилось, и кофе остыл.

– Я признаю, что мы не всегда ставили Вас в известность о наших действиях. Да, конечно. Я признаю. Но, и Вы в последнее время предприняли несколько шагов, которые вряд ли возможно назвать партнерскими…

– Да, мистер Гутьерес, Вы правы – мы действительно хотим работать вместе с Вами. Какие могут быть сомнения?..

– Да, мистер Гутьерес. Конечно. Но, Вы должны признать, что хотя церковь и противится нашему проекту, мы уже достаточно близки к достижению цели…

– Верно. И, как и всегда, мы признаем Ваши заслуги и Вашу помощь в нашем общем деле…

– Хорошо, мистер Гутьерес! Я обязательно передам Высшему Совету Ваше недовольство…. Безусловно, в форме рекомендаций. Всего доброго и до скорой связи, мистер Гутьерес. – Шрайбер положил трубку. Не самое простое дело разговаривать с человеком, который всегда разговаривает только сам с собой.

Этот невозможный человек хоть и отвратителен в своих привычках, но крайне полезен в своих возможностях. С точки зрения основной массы обывателей, мистер Гутьерес очевидное зло. Он продает оружие всем, кто в нем нуждается. Он не спрашивает кто и зачем – он спрашивает: сколько и когда. И у него есть собственные принципы. Он искренне верит в то, что баланс в мире крайне необходим и этот баланс создается только одним правилом: нельзя одним продавать намного больше оружия, чем другим. Немного больше можно, если того требует ситуация. Немного лучшего качества и немного более совершенного. Это – да. Это – можно. Но! Только тогда и только тем, кто в данную минуту находится в более сложном положении, чем их соперник. Или в случае, если он твой временный партнер в проекте. С мистером Гутьересом любят иметь дело поставщики, поскольку он точно знает, кому и сколько надо в настоящий момент. Мистер Гутьерес не подводит – он, как жена Цезаря: всегда знает, кого приблизить и ублажить, чтобы на следующий день шоу с казнями продолжилось. Чтобы зрители получили то, что хотят и участники были не в обиде.

В этом мире нельзя прожить, принимая только одну из сторон этой жизни. Если хочешь быть успешным - умей играть на оба фронта. Это трудно, это сложно, но возможно и тому пример – мистер Гутьерес, господа! Но, партнеры не всегда живут долго: партнеры – не родственники. Если уж родные люди предают друг друга, то, что говорить о тех, кого связывает только бизнес? Если уж семьи распадаются из-за мелочной ерунды, готовые убить друг друга (иносказательно, конечно!), то, как можно обвинять партнеров, если один хочет убить другого в прямом смысле этого слова? Шрайберу сейчас хотелось убить двух сразу: обувщика и мистера Гутьереса, который последние десять минут позволял себе разговаривать с ним, как с посыльным.

Мистер Гутьерес надоел всем со своими принципами. Если бы он продолжал заниматься лишь снабжение, как того требовал договор, заключенный давным-давно между организациями, то проблем было бы меньше. Нравиться ему корчить из себя ангела по снабжению – давай. Но мистер Гутьерес захотел инвестировать во власть, а политика не предполагает участие в ней снабженцев и ростовщиков. Политика – чистое искусство, хотя существует на грязные деньги. Но, если ты создаешь шедевр, какая разница из чьей кожи смастерили тебе полотно для твоей картины и чьи кости пошли на рамку! Этого мистера можно было бы утопить вместе с его яхтой, мулатками, шоколадками, охранниками и прилетающим с живым товаром вертолетом. Можно было бы найти вместо него другого спонсора, потому что деньги не только не пахнут, но и не тонут – всегда найдется тот, кому они будут принадлежать после смерти предыдущего хозяина. Можно было бы договориться и с мистером Ноем, хотя они слишком давно и успешно дополняли друг друга, как политика и финансы, и так же крепко ненавидели друг друга, но уже не могли жить в одиночестве. Если бы не одно «но». Это «но» заключалось в том, что мистер Гутьерес был крестным отцом Люсьена – тем самым мсье Пико, с которого, собственно, все и началось. Которого ни Люсьен, ни многие другие никогда не видели, но который финансировал многие из предприятий, организованных мистером Ноем и его компанией «Ковчег».