Чтение онлайн

В наступлении и окружении армии Паулюса исполнял я обязанности авианаводчика у танкистов на южной клешне окружения. Выдали мне хороший трофейный функваген [49] . Удобный кунг с хорошей радиоаппаратурой на шасси трехтонного грузовика ''Опель-блитц''. Мобильность нам нужна как воздух. Планируемые темпы наступления 40 километров в сутки. А штурмовики должны работать впереди танков в реальном времени.

Старшей радисткой взял, естественно, Ларису. Она за сбитый ''мессер'' стала младшим сержантом. В пару ей Галю Белкину взял. Надо же восстановить справедливость и ей когда-нибудь медаль заработать. Окружим Паулюса, чую, будет такой звездопад, какого еще в советской истории не было. Дали нам еще опытного водителя и автоматчика для охраны. И нам всем автоматы выдали.

Наши войска смяли румын как бумагу, и пошли, пошли, пошли.

Американские ''Шерманы'' довольно плохо себя чувствовали в наших степях — ходовая не та. Вперед вырвались ''тридцатьчетвёрки''. И мы старались не отрываться от командирского танка передовой бригады.

Лучше всех по проходимости были ''сучки'' [50] с ''саранчой'' [51] , несмотря на свои узкие гусеницы. Они играли роль бокового охранения острия наступающего клина.

Наши штурмовики. Не только нашего полка — всей нашей воздушной армии, постоянно висели в небе, сменяясь. Я принимал заявки от танкистов и наводил воздушные штабы на цели.

С севера на острие удара мчался такой же функваген, только американский, полученный по ленд-лизу. Он наводил штурмовики и бомберы своей воздушной армии.

У Калача-на-Дону две армады штурмовиков встретились в небе и прошли сквозь строй друг друга. Завораживающее зрелище.

Бойцы на земле грянули дружное ''ура!!!'' и стали кидать в воздух шапки.

Мы сделали это.

Загнали фрицев в котёл.

После того как сомкнулись ''Канны ХХ века'' в полку осталось 11 машин и 10 летчиков.

Штурман полка убыл в госпиталь по ранению. Дурацкому. Пуля влетела в открытую форточку бронекабины.

Полку дали десять дней отдыха. Летчикам. ''Темная сила'' пахала как пчёлки, усиленно восстанавливая машины.

Из последнего боя лично Ворона привел машину, убитую в хлам: половины хвоста как не было и на левом крыле дырка, в которую голова пролазит. На остальное глядеть страшно. Но живой. Заговорённый, чертяка.

Пшеничный не обманул и заменил нам эстонца на карела из Калининской области. Старший политрук Морозов, белобрысы с клочковатыми усами. Произвел приятное впечатление понимающего человека. А там как будет — будем посмотреть, как говорят в Одессе.

Ну, кому отдых, а мне только усиление партийно-политической работы.

Письма писать родственникам погибших летчиков. Нормальные, живые. А то казенная похоронка как-то не отражает подвига павшего. Это я с первого дня в полку взял за правило.

Статьи в дивизионную и армейские газеты готовить. Пару раз, набравшись наглости, отравил заметки в центральную прессу. ''Правда'' неожиданно опубликовала, а вот 'Красная звезда'' проигнорировала выскочку с мест. Там одних только членов Союза советских писателей целый взвод.

Пока шли основные бои, моя жизнь сделала крутой поворот. Сталин отменил институт военных комиссаров в Красной армии. И теперь я автоматически стал заместителем командира полка по политической части.

На установочной беседе в политуправлении фронта спросили меня: не хочу ли я перейти на командную должность. Я ответил ''конечно, хочу'', но только во фронтовой полк. Желательно истребительный, по специальности. С моим-то счетом сбитых! Сказали, ждать. Нас сначала всех переаттестуют на воинские звания с политических.

10 декабря весь полк вылетел на задание, которое было на особом контроле не только у фронта, но и у Ставки. Стрелков не брали. ''Семнадцатый'' некому водит, пока полковой штурман в госпитале.

— Товарищ член военного совета, докладываю: на задание вылетел весь полк. Все десять машин. Повел группу лично командир полка подполковник Ворона. Вернулось семеро. Командир полка отправлен в госпиталь с тяжёлыми ранениями. Двое в санчасти полка надолго, на пару недель. Как минимум. Три машины нуждаются в капитальном ремонте. Остались только ''зеленые'' пилоты. Вести группу некому. Всего один опытный пилот — старший сержант Лопата, у него четырнадцать боевых вылетов, но ведомым. У остальных нет и четырёх.

— А ты там на что, герой, мля, всего Советского Союза? — разорялся в телефонной трубке недовольный голос Хрущёва.

— Мне запрещено летать. Сами знаете. Сами подтверждали запрет.

В ответ отборные матюки.

— Мне насрать на это запрещение. Ты — лётчик! Ты коммунист! Тебя страна для чего учила? Кормила в голодный год от пуза. Слушай приказ, батальонный комиссар — лично поведёшь группу на эту станцию. Там — разведка донесла: три эшелона стоят с горючим для танков Манштейна, что рвутся спасти Паулюса в Сталинграде. Этих эшелонов не должно быть. Ты понял? Что хочешь, делай, а уничтожь эти цистерны. Я лично разрешаю тебе летать. Или тебе письменный приказ нужен? Хорошо. Жди, сейчас У-2 прилетит с приказом. А пока готовь машины к вылету. И помни: не выполнишь это задание, лучше совсем не возвращайся. Никакой Мехлис тебе тогда не поможет.

По аэродрому мела злая позёмка. Облака закрыли небо, но были не так низки, чтобы отменить полёты. Хорошо, немецкие бомбардировщики можно с визитом на аэродром не ожидать.

Крашеные в белое самолеты не были особо заметны, хотя белые маскировочные сети механики не накидывали. Зачем? Скоро снова снимать. Никто не хочет делать лишнюю дурную работу.

Суетились девчонки-оружейницы, заправляя в крылья ленты снарядов для пушек, подвешивая к ''илам'' бомбы и реактивные снаряды. Тяжелая работа для девчат. Но мужиков на нее не дают — в другом месте фронта они нужны. На правом берегу. Паулюса добивать.

Запахло бензином — заправщик приехал.

Собрал оставшихся боеготовых пилотов у печки в большой штабной землянке. Всех нелетающих замов комполка отослал, чтобы не смущали пилотов своими шпалами.

Чаю всем заварил горячего лично оперуполномоченный Особого отдела по полку.

Я пачку ''Казбека'' на общество положил раскрытую.

— Курите, — предложил летчикам-сержантам.

Закурили папиросы с удовольствием. Им — сержантам, — в паёк махорка положена.

М-да… Осталось от полка всего четверо готовых к вылету пилотов. Остальные ранены или сбиты вместе с самолётом на боевом вылете. И четыре боеготовых самолёта плюс наша кустарная переделка на двухместный вариант Ил-2. Не густо. Совсем не густо.

— Отдохнуть вам, ребята, не получится. — Начал я накачку личного состава. — Разве, что часок-полтора покемарить под крылом после обеда. Но, вы же комсомольцы. Вы же наследники Павки Корчагина.

Объяснил боевую задачу.

Довёл особое требование Военного совета фронта.

Возможные последствия того, если мы не выполним это задание. И для фронта и для нас, для каждого лично.

Спросил, какие будут предложения? Потому, как лётчики-штурмовики, они все опытнее меня.

— Не смотрите на мою геройскую звезду, я ее получил как ночной истребитель, и то за таран, — закончил я свою речь.