Чтение онлайн

— Бабушка говорила, лучше не надо…

— Ты же понимаешь, Тинка! Там же всё что угодно может быть!

— Сокровища?

— Сокровища! Карты! Старинные книги!

— Привидение?

— Сама только что спрашивала, где тут привидения, а теперь трясёшься.

— Сам трясёшься.

— Нет, ты. У тебя коленки дрожат.

— А у тебя зубы клацают!

Но ссоры не получилось, потому что сундук ведь был открыт, и там — правильно сказал Тим — могло быть всё что угодно, надо было только рискнуть и заглянуть внутрь. Или не рисковать, а повернуть назад, снова пролезть в дыру и шаг за шагом уйти по пустым и безопасным коридорам от настоящей тайны.

Первым не выдержал Тимка. По крышке он вскарабкался на край сундука и глянул вниз. Тинка последовала за ним. В сундуке ничего не было видно. Даже дна. Но пустым он явно не был.

— Тина… — Когда брат говорил таким голосом, он точно хотел что-то выпросить. — Ти-и-ин… давай спрыгнем? Там что-то есть, точно! Я чувствую!

— А вылезать как?

— Ты разве забыла, что у тебя верёвка в рюкзаке?

— Верёвка? Тим, ты гений.

Брат с сестрой привязали конец верёвки к крышке, чтобы потом взобраться по ней. Тимка взял сестру за лапку, и мышата прыгнули вниз.

— Ай! Ой! — вскрикивал Тимка, падая.

— И-и-и-и-и! — попискивала Тинка.

Они падали и падали, летели и летели, кувыркались и кувыркались, но лапок не разжимали — и, наконец, плюхнулись!

Удивительное дело, кто-то как будто знал, что они вот-вот упадут, и позаботился, чтобы не было больно. Мыши приземлились на охапку травы. «Апчхи! Ааааа-пчхя!» Ух… Кипрей, ромашка, клевер, мягкие ёлочки хвоща и что-то незнакомое, до того душистое, что Тинка зажмурилась от удовольствия и прошептала: «Как мёд… как мёд…». Под травой пружинил мох, и хотя Тим и Тина ничего пока не понимали, да и испуг ещё не прошёл, но они уже догадались: начались те самые приключения, от которых смелые не отказываются. А кто струсит, будет потом жалеть и мучиться — кто знает, какие чудеса могли бы с ним произойти?

Тут-то их и ухватили огромные тёплые руки.

— Наконец-то! Я ждал вас! Мыши — друзья нашего племени, — сказал кто-то большой, поднося их к самому рту.

«Съест, — разом подумали Тимка и Тинка. — Это же… ой-ой-ой… кажется, это человек! Ну всё. Мы попались». «С людьми одной дорожкой не ходи», — учила их бабушка. И сейчас они больше всего на свете хотели бы сидеть в своей норе и никогда, ни за что не отправляться на поиски каких-то дурацких сундуков. Только было уже поздно.

Но человек, похоже, не собирался их есть. Он смотрел на них. Тимка чувствовал его взгляд, хотя сам взглянуть в лицо огромному существу не решался. Он рассматривал руки, которые держали их будто в тёплой лодочке. Руки были короткопалые, не очень чистые. На запястье одной из них — костяной браслет. На другой — след от большой занозы, две царапины. Лапки у Тимки тоже были в царапинах и занозах, и он почему-то успокоился. Захотелось даже свернуться калачиком и полежать немного в тепле этих рук. И чтобы они его гладили.

— Тимка! Смотри, он плакал!

Мышонок взглянул на лицо поймавшего их человека. Оно было смешное. Смуглое, ушастое, пыльное. Так выглядел бы каждый, кто с утра не умывался, а потом целый день шёл по бездорожью. Сильней всего притягивали взгляд две чистые полоски, которые тянулись от глаз к подбородку.

— Он плакал!

— Я не плакал, мыши, — серьёзно сказал человек, и брат с сестрой вдруг увидели, что он ещё не очень взрослый. — Вы пришли. Хорошо. Я ждал.

Не очень взрослый человек держал их в тёплых ладошках и говорил по-мышиному. Это был человеческий мальчик! Тим собрал всю свою смелость, чтобы спросить его, как мужчина мужчину:

— А ты нас не съешь?

— Прабабушек не едят, — серьёзно ответил тот.

Тут Тина не выдержала и засмеялась, но не потому, что ей было смешно, а потому, что она устала ничего не понимать. Она так смеялась, что потом даже заплакала. И изо всех сил дёрнула Тимку за хвост:

— Куда мы попали? Что с нами будет? Как мы теперь отсюда выберемся?

— Тиночка, мышик! Не бойся! — Тим редко говорил ласковые слова, но сейчас он чувствовал, что сестра совсем растерялась, и не знал, чем ей помочь.

— И почему он говорит, что прабабушек не едят? Я совсем запуталась — это мы его прабабушки? Или он — наша прабабушка?

— Почему вы боитесь? — заговорил наконец мальчик. — Я не понимаю, чего вы боитесь.

— Чего-чего… Не чего, а кого — тебя! — пробормотала Тинка сквозь зубы, совсем тихо, но он услышал и рассмеялся.

— Меня? Мыши, вы боитесь меня? Да вы, наверное, не мыши!

— Это мы не мыши?! Это мы тебе не мыши?! Сам ты мышь! — выпалил Тимка, не очень понимая, что говорит, потому что от негодования все слова у него перепутались.

— Я мышь, — спокойно согласился мальчик. — Я мышь и брат мышей. Мой род и ваш род никогда не были врагами. Мои отцы никогда не трогали ваших отцов, мои матери не проклинали ваших матерей. — Голос его стал торжественным. — Весёлые, острозубые, быстрые и отважные — такие вы, и мы учились этому у вас. Вы те, кто мал и довольствуется малым, но сила ваша велика. Хотел бы и я таким стать. Кстати, моё имя — Эй, — сказал мальчик.

Мыши перевели дыхание.

— Привет, Эй! Я — Тинка, он — Тим, и ты нас не съешь.

— Хорошо, что вы поняли. Мы благодарны мышам. Если бы не вы, нас бы не было.

— Как это? И почему ты сказал, что прабабушек не едят?

— Разве вы не знаете легенду нашего рода? — Эй, кажется, снова хотел рассмеяться, но слово «легенда» звучало так серьёзно, что ему пришлось сдержаться. — Историю о том, как наши люди пришли на землю? Я знаю её со времён, когда пил молоко. Матери пели нам перед сном… зимой, в пещере.

Эй закрыл глаза и тихонько запел:

Он замолчал.

— А дальше? — спросила Тинка. Страх совсем прошёл.

Если человеческий ребёнок так поёт про мышь… что ж, значит, он и вправду немного мышь.

— Дальше — самое важное. Эй уселся на травяную подстилку, скрестил ноги, боком прислонился к тёплому от солнца камню. Тимка с Тинкой выбрались из его ладоней, пробежали вверх по руке, перебрались на камень, как на большой солнечный остров, и смогли, наконец, немного оглядеться.