Чтение онлайн

Повесив куртку, Миша зашла на кухню и рухнула на стул, как мешок с картошкой.

– Там снова люди с ума сходили, – протянула девочка, пытаясь отвлечь саму себя.

– Ты ожидала увидеть там что–то другое?

– Ну, я на это надеялась…

– И что эта фабрика у тебя из головы не выходит? Не понимаю, – вздохнула мама.

– А вот будь ты ребёнком, ты что, ничего не загадала бы?

– Ох, загадала бы, ещё как! И щенка, и велосипед, и красивые кофточки, – засмеялась женщина. – Я, когда маленькая была, мечтала о лошади. И вот представь: привозят нам домой лошадь…

– Влетело бы тебе от бабушки, – засмеялась громко Миша.

– Мы уже с тобой разговаривали и, если хочешь, поговорим ещё…

– Ма-а-а-ам…

– Чужая помощь съедает твой опыт и мотивацию, всё съест! – медленно произносила слова женщина. – И ты станешь как наш кот Умка, который только спать и просить еды умеет. Если человеку дают абсолютно всё, что он хочет, то человек перестаёт вообще чего-либо хотеть, а это очень печально, – мама подала Мише сырники со сгущёнкой. – Ну, и подумай как настоящий детектив-расследователь, – голос вдруг изменился на очень загадочный. – Будь у тебя много-много денег, ты бы стала их просто так раздавать?

– Если бы только меня заставили, – щурясь сказала девочка.

– Вот-вот.

– Всё равно интересно! Откуда она такая взялась и кто там работает? В честь чего они задаривают детей? Почему дым розовый?

– Вдруг они потом попросят всё обратно?

– Очень некрасиво тогда получится.

– Я тебе как взрослый человек говорю: мне эта фабрика не нравится и кажется какой-то мутной. Ну её, а?

– А мне всё равно интересно, – виновато пробубнила Миша.

– Ну что с тобой делать, – заулыбалась женщина и потрепала девочку по макушке.

Бабашка Зои, Раиса Ивановна, вернулась от соседки, с которой они вместе возмущались по поводу утреннего происшествия. Каждое последнее воскресенье месяца они собирались вместе и возмущались. Зоя к этому времени заварила чай и сделала бутерброды, есть которые аппетита не было вообще. Раисе Ивановне нравилось, что Миша общается с Зоей. На фоне Миши её внучка выглядела более презентабельной, как считала Раиса Ивановна.

– Зоя, ты одна?

– Одна.

– А куда делась эта оборванка?

– Мы поссорились.

– Ну, может, и к лучшему, – пробурчала Раиса Ивановна, стараясь во всём видеть только положительные стороны. – А то гляди, повлияет на тебя не лучшим образом.

– Угу, – обиженно промычала Зоя.

– Сейчас позавтракаем и за уроки. В классе руку первая тяни, проявляй инициативу!

– Можно мне… грушку, – еле слышно промычала девочка.

– Чётко говори! – строго вскрикнула бабушка.

– Можно мне игрушку? – чётко и совершенно неуверенно сказала Зоя.

– Мы посмотрим на твои оценки, сама понимаешь.

– У меня всегда хорошие оценки.

– Значит, должны быть очень хорошие!

Раиса Ивановна с аппетитом начала уплетать бутерброды вприхлёбку с чаем. Зоя же сделала пару глотков и на этом её аппетит закончился. Девочка понимала, что бабушку нужно слушаться, но, честно говоря, ей совсем этого не хотелось. Так же Зоя понимала, что уроки – это почти самое важное, но и на игрушки она тоже засматривалась. Внутри росло желание играть не в книжки и учебники, а в куклы и даже в компьютер.

С появлением этой фабрики девочка стала всё больше не любить бабушку. Смотреть на непослушных детей, которые получают подарки, было невыносимо. Зоя завидовала, злилась и хотела, чтобы ей тоже привозили игрушки, но только Раиса Ивановна имела право что-то подарить своей внучке – конечно, если та заслужила.

Зоя помыла посуду, прибрала со стола и отпросилась в библиотеку. Бабушка, конечно же, одобрила желание девочки и, наполненная гордостью, пошла смотреть свои передачи по телевизору. Как говорила сама Раиса Ивановна «очень умные передачи про очень неблагополучных людей».

Вместе с книгами Зоя захватила с собой и письма. Она решила на зло всем и на радость себе взять их и отправить, и неважно, что фургончик уже уехал. Девочка собралась самостоятельно дойти до фабрики. Отпечаток своей руки она поставила синеватой помадой Раисы Ивановны, которую стащила из её сумочки, красок у Зои просто не было. Сейчас девочка находилась в такой безвылазной обиде, что ей было всё равно на возможный конфликт.

Зоя прошла мимо здания библиотеки, даже не оглянувшись на него. Она уверенно и резко, насупившись, шагала в сторону железнодорожной станции. Вороны противно каркали, туман сгущался, сердце колотилось от злости. Пройдя полпути девочка даже расплакалась.

Зоя считала, что бабушка своими дурацкими правилами всё портит. Она вечно требует и требует, а хорошего слова от неё и за сто лет не дождёшься. Вдобавок ко всему ещё и Миша безостановочно твердила про «Сахарные грёзы», а вершиной несправедливости было то, что самые непутёвые дети получают подарки. Девочку эти мысли выводили из себя и от того она ускорила шаг, подняв повыше голову.

Уверенность поубавилась, когда Зоя увидела фабрику. Глаза бегали, ничего толком не рассматривая, словно боялись. Девочка вдруг подумала, что детям здесь находиться точно нельзя, поэтому нужно поскорее придумать как отправить письма и уходить. На кривом и еле дышащем железном заборе висел фиолетовый почтовый ящик стандартного размера. Девочка специально опускала взгляд на землю, чтобы случайно не увидеть то, что видеть ей нельзя, как она считала.

От волнения Зоя выронила пакет, письма вывалились, и она принялась судорожно их подбирать. Зоя сильно нервничала и оглядывалась по сторонам, но предельно аккуратно, чтобы ненароком не посмотреть на что-то лишнее. Подобрав все свои желания, она подбежала к почтовому ящику и дрожащими руками принялась забрасывать в него письма по несколько штук сразу.

Девочка поняла, что не она одна поступает подобным образом, когда обнаружила, что места для желаний осталось совсем немного. Зоя начала скручивать и складывать свои письма, утрамбовывая их. Прилагая большие усилия, она сделала то, что ей так хотелось. Все её желания были отправлены. Зоя поспешила домой, погрузившись в мечты о том, что совсем скоро она получит то, чего ей так долго хотелось.

Мишу всё чаще стали одолевать мысли о фабрике, мешая играть и бездельничать. В последнее время девочка общалась только с Зоей, потому что остальные её друзья и приятели стали чересчур заинтересованы написанием писем. После ссоры с подругой Мише и вовсе не с кем стало общаться, поэтому она всё больше и больше отдавала свободного времени размышлениям о «Сахарных грёзах».

В школе Миша узнала, что её однокласснице после воскресного происшествия привезли домой пластмассового говорящего попугая, она не расставалась с ним ни на секунду и всегда таскала его с собой. Когда учитель попросил убрать попугая в рюкзак и всё-таки заняться изучением материала, у девочки началась истерика, самая настоящая истерика. Миша предположила, что, видимо, однокласснице игрушка очень дорога, и поэтому она не хочет выпускать её из рук. Но через какое-то время оказалось, что девочка желала общаться только со своей разговаривающей птицей, а на всех остальных особого внимания не обращала.