Чтение онлайн

Мужчины были озадачены. Леди от удивления подняла бровь.

«Другого шанса не будет, – вновь пронеслось в голове Тома. – Но ожидание само по себе – жестокое и необычное наказание, тем более что я ожидаю смерти. Значит… Продолжай, – приказал он себе. – Доведи свою мысль до конца».

– …следуя вашей же собственной логике, вы должны простить меня.

После нескольких секунд полной тишины раздались возмущенные голоса:

– Будь ты проклят!

– Да как ты смеешь!

– Убить его прямо сейчас…

Поднятый вверх палец заставил всех замолчать.

– Миледи. – Мужчины поспешно склонили головы. У Тома защипало в глазах.

Дочь неожиданно рассмеялась.

– Он умеет спорить, мама. – В ее голосе одновременно звучали и теплота, и прохлада. Его звуки напоминали нежный плеск фонтана, струи которого падали с высоты в бассейн. – Кроме того, нам во дворце нужны слуги.

Мужчины находились в замешательстве. Их лица отражали противоречивые чувства: страх перед леди и ненависть к тому, кто оспаривает решение суда.

– Джентльмены, – сказала леди. Все замерли.

– Я покупаю мальчика за тысячу корон.

Снова наступила тишина. Предложенная сумма потрясала воображение.

– Леди Дариния, – пробормотал один из мужчин, склонив голову. – Вы – самая просвещенная правительница нашего владения.

Его слова звучали как традиционная формула. Леди Дариния повернулась к дочери:

– Леди Сильвана выберет наказание для мальчика. Широко открыв синие глаза, дочь оценивающе разглядывала Тома.

– Может быть, отнять у него руку?

Спазм сжал горло Тома.

– Прекрасно. – Леди Дариния встала, и четверо мужчин, скрипя стульями, тоже поднялись. – Прежде чем доставить его во дворец, отрубите ему руку. – Пристальный взгляд ее серых глаз скользнул по Тому. – Все равно какую.

– Лови!

Шаровая молния снова описала дугу в воздухе, и Том на этот раз отбил ее в сторону. Светящийся шар упал на землю, тихо подвывая.

– Это была проверка. – Огромный мужчина с рельефными мускулами на руках покачал головой. – Не похоже, что ты пользуешься обеими руками в равной мере.

«Я просто поздно среагировал», – хотел сказать Том.

Но его уже волочили по кирпично-красному полу. Крепко схватив Тома за левое запястье и безжалостно вывернув правую руку, мужчина протащил мальчике через круглую каменную площадку.

Потом лицо Тома уткнулось во что-то твердое.

– Палача… здесь нет, – сумел пробормотать Том.

– А я и не палач. – Мужчина поднял большой, с двумя рукоятками резак. – Я зарабатываю на жизнь резьбой по камню.

Резак начал потрескивать, оживая.

– Пожалуйста!

– Мне приказали это сделать, сынок. Резко запахло озоном.

– Не надо!

Прикосновение к коже. Щекотно же!..

А потом огненное лезвие вонзилось в предплечье Тома, прямо над левым локтем, и его, кроме боли, сковал смертный ужас. Плечо уже горело, а Том еще пытался пнуть застывшую фигуру палача-любителя.

Было слишком поздно. Уже пузырился и шипел человеческий жир. Зловоние горящей плоти родило в памяти воспоминания о смерти Пилота. Сейчас тоже была непередаваемо жгучая боль, но теперь это была его боль.

Том пронзительно кричал, пока огненное лезвие прожигало кость. А потом на него опустилась кровавая темнота, и он провалился в небытие.

Плечо горело.

Оно горело в течение многих и многих дней.

Снова и снова Том мысленно погружался в черную бездну, переполненную ужасом и болью. Снова и снова в нем жил огонь, приглушенный инъекциями фемтоцитов. Иногда перед Томом возникало эфемерное видение, и он пытался произнести ее имя: «Сильвана». Но всякий раз у видения было лицо отца. Отец качал головой, на его осунувшемся лице выделялись потемневшие от горя глаза, затем языки пламени снова касались плоти Тома, и вновь начиналась агония.

Наконец ему удалось выбраться из тьмы…

Он лежал в комнате, облицованной нефритовыми панелями. Разум его был холоден и ясен.

Когда он смог сесть на удобной кровати, он уже не помнил о снах, полных боли. Он был совершенно голым, однако талисман висел у него на шее. Молочно-белые простыни были прохладными и гладкими.

– О Судьба! – произнес он вслух. – Что за отвратительный кошмар мне приснился.

На него напал приступ смеха, и он не сразу с ним справился.

– Как может присниться такое?

А потом он повернул голову и увидел на месте левой руки короткую культю.

Там, где раньше была рука, теперь не было ничего.

Когда он очнулся во второй раз, в ногах на кровати лежала свежая одежда.

Ливрея была черной с бежевым – цвета его новых владельцев. К ливрее прилагались черные ботинки и отороченные золотом брюки, а также черная безрукавка и бежевая рубашка свободного покроя.

С жестокой предусмотрительностью левый рукав рубашки был отрезан, а место отреза зашито и отделано дорогой тесьмой.

– Ты назначен на постоянное место. Последние семь дней Том находился в ясном сознании.

– Да, господин главный управляющий.

Они стояли у выхода из зала совещаний.

– Стой на месте, – приказал Малкорил. – Сюда идут дворяне.

Коридор впереди был освещен матовым, с перламутровым отблеском, светом. На полу был расстелен роскошный бордовый ковер.

«Всего десять дней, – подумал Том. – Почему я не чувствую боли?»

Озадаченный, он дернул себя за ухо. Ощущение от клипсы было странное, однако раздражения в душе не вызывало. Малкорил носил точно такую же клипсу, в форме рубиновой капельки. И, помнится, такие же идентификаторы носили все взрослые – включая мать и отца – на той страте, где у Тома когда-то был дом…

Двое маленьких детей, смеясь, приближались к Тому и главному управляющему. Мальчик и девочка с золотыми кудрявыми волосами. От их костюмов из нарядного атласа с кружевами веяло богатством.