Чтение онлайн

– Я постараюсь, - вернул ей сын немного нервную, натянутую улыбку, поймав ладонь и коснувшись губами кончиков пальцев.

Королева вздохнула.

– Надеюсь. Он не только твой отец, но и монарх... – снова принялась вразумлять сына или оправдывать супруга ее величество.

– И это тоже он вряд ли когда-либо позволит забыть, - кивнул Эдмунд, отпустил руку матери и, улыбнувшись, добавил: - Ступайте в свои покои и ни о чем не беспокойтесь. Я буду благоразумен. Обещаю.

Королева бросила еще один грустный взгляд на сына и сделав короткий знак, замершим неподалёку фрейлинам, удалилась оставляя за собой шлейф из цветочных духов и материнской тревоги.

Его высочество резко выдохнул, уже предчувствуя, что разговор с отцом не сулит ему ничего хорошего, но и заподозрить не мог – насколько все плохо.

Короткий стук в дверь, и Эд вошел, даже не дождавшись разрешения.

– На каком основании ты вышвырнул леди Милену? – тут же, без хождения вокруг да около, начал отец, даже не изволив пожелать доброго утра сыну.

Хотя какое к демонам доброе утро?

Король сидел в глубоком кресле, кутаясь в стеганую овчину. Кажется, его величеству нездоровилось. И он желал бы избавить себя от этого разговора, но...

– Дорогой племянник! Вы сегодня выглядите лучше обычного, - тут же поднялся с кресла дядюшка герцог ди’Арктур.

Вот уж кто и правда Черный ворон королевства. Как только он появлялся при дворе, покой покидал эти стены, даже призрачный. От одного вида дядюшки в принце поднималось такое раздражение, что порой он всерьез опасался, что выдаст свою неспособность контролировать магию. Перед этим человеком выдать себя – равносильно тому, чтобы разослать глашатаев по всему королевству. И неужели отец не видит его гнилостной натуры? Зачем он принимает его?!

– Надеюсь, это не очень портит вам настроение, ваше сиятельство! – ухмыльнулся принц. – И возвращаясь к вопросу моей женитьбы... С каких это пор вы, ваше величество, стали интересоваться моими решениями относительно отбора невест? Леди Милена не прошла испытания – и выбыла, как того требуют правила. Не думал, что по этому поводу возникнут вопросы.

Эдмунд старался говорить спокойно, но раздражение и злость, то и дело, прорывались в холодном, несколько резковатом тоне.

– Очень зря, - тут же втиснулся со своим бесценным мнением дядя. – Леди Милена хороша собой, юна... К тому же, женщины ее дома отличаются особой плодовитостью...

– Ну, помня сколько у вас детей, то вы можете об этом говорить с высоты личного опыта, - тут же ввернул принц.
– Насколько я помню, мать леди Милены и ваша супруга родные сестры? Не потому ли вас так беспокоит ее судьба и участие в отборе?

Нужно отдать должное. У старого интригана не исказилась ни одна мышца на лице. Даже уголки губ, растянутые в угодливой улыбке, не дрогнули.

– Что скрывать, судьба бедной девочки мне не безразлична! – с почти искренним страдальческим вздохом признался герцог ди’Арктур. – Она юна. Неопытна. Невинна и... несчастна. Вы, дорогой племянник даже представить себе не можете, как несчастна эта девушка. Ведь она искренне вас полюбила.

Полюбила… а как же!

На счет чистоты и невинности леди Милены у принца были свои умозаключения. И пусть процедуры все она прошла, но... порой чистота душевная, гораздо важнее чистоты телесной. А вот в ее страдания верилось охотно. Дамочка готова была расстаться с честью, запятнать родовое имя, лишь бы заполучить венец королевы. Впрочем... они все пожертвовали бы такой мелочью, ради возможности надеть на голову корону.

Интересно! А колючая розочка тоже... она смогла бы?! Что-то в душе принца протестовало даже против этой мысли. А разум настойчиво повторял – она ничем не отличается. Так почему бы и нет?

– Да-да! Не стоит так хмурится, дорогой племянник, - по-своему истолковал выражение лица наследника престола его сиятельство. – Вы просто молоды и несведущи…

Это Эдмунд несведущ?! За шесть отборов он уже так осведомился, что женщинам доверял меньше, чем даже своему драгоценному дядюшке.

– Давай к сути, - проскрипел король, теряя терпение. – Она родовита, ее род плодовит, при замере уровня дара показатели прекрасны. И денег у ее семьи достаточно, чтобы поддержать казну, в случае чего. Так что не крути носом! Надеюсь, ты не забыл наш разговор?!

На щеках его высочества заходили желваки. Забудешь тут!

– Отец, я понимаю, что вы беспокоитесь о судьбе королевства, но это переходит все границы. Я же не смею лезть вам под одеяло и подбирать фавориток.

Это были резкие и опасные слова. О которых Эдмунд сразу же и пожалел. Если бы наедине... но не при дядюшке.

Король подался вперед, словно пытался подняться на ноги. Во взгляде его величества мелькнуло что-то нехорошее. Но Эд только поджал губы, скрестил руки на груди и вздернул подбородок, давая понять, что отступаться не намерен.

– Демонов упрямец, - процедил король, но тут же откинулся на спинку кресла и снова завернулся в овчину. – Я мог бы отчитывать тебя до бесконечности. Но ты слишком похож на меня, чтобы я мог обманываться и верить, что ты прислушаешься хоть к одному моему слову.

Принц немного расслабился после этих слов и даже позволил себе слабую, едва заметную улыбку.

– Да... брат.
– тут же влез со своим пятаком Черный ворон.
– Наши дети всегда считают себя лучше и умнее, набивая все те же шишки, что украшали нас. Но ведь на то мы и любящие родители, чтобы позволить им это? Не так ли?

Темный бы его сожрал! В груди принца снова поднималась буря.

– У меня нет сил... – начал его величество, но тут же закашлялся, так и не закончив.

Тяжелый, сухой кашель сотрясал его тело, но едва герцог ди’Арктур и принц бросились к нему, махнул рукой. Нет ничего хуже жалости. Жалость к женщине – делает ее уродливой. Жалость к мужчине – делает его слабым. Жалость к королю – убивает его.

– Пошли прочь! – рявкнул его величество, собрав все оставшиеся силы.

 Я позову целителей, - обронил принц.

– Не надо! Обойдусь.

– Вы слишком утомляетесь, ваше величество, - зашел издалека дядя. – Я мог бы взять часть обязанностей на себя...

– Вспомните о своих, герцог. – тут же пресек попытки перебрать на себя власть, Эдмунд.
– Помнится, летом в ваших землях была засуха. Люди голодают и просят милости у столицы. Не кажется ли вам это странным?

Вот теперь шпилька попала в цель. На миг лицо герцога исказилось. Но он быстро взял себя в руки.

– Прекрасная осведомленность, при вашей занятости, ваше высочество.