Чтение онлайн

— Таким образом, вы…

— Не только я. Когда я вышел из лесу, оказалось, что к таким же выводам — хотя и иными путями — пришло еще четверо. Но это не главное. Как видите, та экспедиция, с которой я начал свой рассказ, в общем даже не подозревала, в чем заключается ее истинное открытие. Но если бы сведения об этой экспедиции не дошли до нас…

— Остальные четверо, так или иначе, пришли бы к тем же выводам, — сказал предок.

— Но ведь и они делали выводы не в пустоте. И они основывались на том, что было сделано раньше… И вот сегодня мой друг напомнил мне. Но разве я мог об этом забыть?

— Я понимаю, — сказал Колин. — Да, вы хотите помочь мне… Но разве меня надо еще убеждать в необходимости донести результаты до нашей современности? Я не хочу ничего иного… Но почему вы задержали меня, когда я хотел двинуться в путь?

— Подозреваю, что это был бы не лучший путь… Хотя я и сказал вам: я не уверен, что это именно ваша экспедиция.

— Малочисленная и слабая… — усмехнулся Колин. — Но что мне остается делать?

— Может быть, подумать как следует?

— Вы хотите, чтобы я думал здесь, когда остается все меньше времени? Пусть я даже что-нибудь придумаю — за час, допустим. Но если я пущусь в дорогу через час, то ничто уже не успеет, ничто больше не поможет людям там, в глубоком минусе. А ведь взрыв наблюдал не я, а именно они…

— И поэтому вы предпочитаете кинуться в неизвестность сию минуту?

— Моя честь требует этого.

— Устарелая трактовка. Ваша честь требует не того, чтобы вы погибли с ними, а чтобы вы их спасли.

Колин поднялся.

— Мне кажется, это бесполезный разговор. Каждый из нас руководствуется понятиями своего времени. И если они погибнут, то даже доставленные мною результаты…

Он шагнул к хронокару, но Третий положил руку ему на плечо, поднявшись от костра и встав рядом. Только сейчас Колин понял, насколько тот выше его и шире в плечах.

— Колин, друг мой, — укоризненно сказал Третий. — Неужели вы думаете, что я так спокойно беседовал бы с вами, если бы все было оставлено на произвол судьбы? Нет, мы не спускаем с вас глаз. Все мы звенья одной цепи.

— Это я знаю.

— Но ведь это значит, что и выход надо искать не на путях прошлого, а на направлениях будущего!

— Не на путях прошлого… А как? Вот если бы я мог сообщить Сизову, что необходимо срочно вылететь… Если бы связь в субвремени была возможной…

— Видите, вы уже начинаете мыслить категориями будущего! Если бы связь была… Так изобретите ее!

— Вы шутите!

— Нет. Попробуйте по-иному взглянуть хотя бы на то, что с вами произошло вчера, сегодня… Даже на самые трагические события.

— Самым трагическим было то, что хронокар вышел из строя. Мальчик сжег его…

— Так. Каким образом?

— Он усиливал ритм и одновременно по ошибке дал сильное торможение. Я это помню совершенно ясно, я был при этом. Правда, снаружи. По словам мальчишки, фигурально выражаясь, от замыкания даже взвыли маяки.

— Вот именно!

— Но ведь они находились в субвремени… Погодите! Неужели вы хотите сказать…

— Что у вас в институте ведь тоже стоит маяк. И расстояние во времени здесь уже очень мало.

— Это выход! — вскричал Колин. — Это идея…

Он кинулся к хронокару. Затем резко остановился.

— Но даже таким способом я не смогу сообщить им ничего! У нас нет приборов.

Наступило секундное молчание. Затем предок, до сих пор неподвижно сидевший у костра, повернул голову и усмехнулся.

— Оказывается, и нас еще рано списывать со счета, — сказал он. — И мы еще можем пригодиться…

— Я вспомнил… — прошептал Колин.

Третий кивнул.

— Да. Теперь ваша очередь помочь, предок.

— Диктуйте текст, — сказал предок.

— Вам придется только, — сказал Третий, — тормозить не один раз, а несколько. И осторожно, чтобы не сжечь ячейки сразу, но и достаточно сильно. Вы сможете?

— Когда-то, — сказал Колин, — меня считали лучшим минус-хронистом. Поторопимся. Времени действительно немного.

Отправив сообщение, он вернулся к костру. Теперь рест был сожжен окончательно. Слабое голубое облачко вылетело из двери ретаймерного отделения и рассеялось в воздухе.

— Ну вот, — сказал Третий. — Как видите, вы спаслись сами. Главное было — найти нужное направление мысли. Об этом можно говорить много, но мне пора. Я слышу, как мои друзья торопятся из минус-времени. Всем хочется участвовать в энергетическом эксперименте. И для всех там найдется дело, если мы только не опоздаем на свои корабли.

— Они торопятся сейчас? — спросил предок. — А если бы их увидеть… хотя бы на миг?

— Вообще это не принято, — задумчиво промолвил Третий. — Но ради нашей необычной встречи…

Он поднял голову, лицо его приняло выражение глубокой сосредоточенности. Колин и предок смотрели на него. Он покачал головой и протянул руку по направлению поляны. Тогда они стали смотреть туда.

Казалось, шквал взметнул воздух над поляной и заставил его дрожать и клубиться. Еще секунду ничего не было видно.

А затем появилась экспедиция.

…Они возникали не более чем на секунду каждый. Матовые полусферы, эллипсоиды, машины других, более сложных и сразу даже трудноопределимых форм, они появлялись по нескольку сразу и почти тотчас же исчезали. Но на смену им шли и шли все новые, новые… Прошло полминуты, и минута, и пять минут, а поток их все не иссякал, многообразие форм увеличивалось, они проскальзывали перед глазами людей все быстрее, быстрее… Колин стоял, опираясь на плечо предка, у них перехватило дыхание, и Колин, несмотря на всю свою выдержку, почувствовал, как у него оглушительно колотится сердце.

И внезапно поток машин иссяк.

— Мне пора, — сказал Третий. — Вот мы и расстаемся. Ничего не поделаешь: мы разные поколения, из разных эпох. И лицом к лицу со временем выступаем порознь. Но не в одиночку.

— Это чудесно, — сказал предок. — Но ведь мы всегда ощущали, что так оно и есть. Должно быть!

— Конечно, — сказал Третий, улыбаясь. Он кивнул на прощанье и сделал несколько шагов к машине. Потом обернулся. — Не забывайте, каждому из нас всегда сопутствуют предки и потомки. Предки, живущие в памяти, и потомки, живущие в мечтах. И мы не можем представить себя без них, потому что не может быть человека без памяти и мечты.

Игра шла вяло. Перед каждым из игроков лежало по равной кучке разноцветных фишек, несмотря на то, что шел третий час игры. За столом сидели четыре человека, ни больше и ни меньше, как и полагается в классическом покере: все четверо были пассажирами “Тускароры”, трансокеанской громадины, делающей свой очередной рейс из Европы в Австралию. Познакомились они на пароходе и уже вечером того же дня засели за столик в самом дальнем углу малого салона и совершенно равнодушно смотрели на тени танцующих в соседнем зале.