Чтение онлайн

– Выходец из России, юридическое образование получил именно там, а в Германию приехал два года тому назад. Здесь он успешно подтвердил свою квалификацию, очень удачно женился, и я, проверив его способности, взял Карла к себе на работу по рекомендации его тестя – герр Шмидт пользуется у нас в городе большим уважением. Кроме того, у меня появилось очень много русскоязычных клиентов. Но, как сейчас оказалось, я ошибся в Хофмане, и когда он вернется, мы расстанемся, – заключил Штерн.

– А где он в настоящий момент находится? – мгновенно насторожилась я.

– В России. Он неделю тому назад взял отпуск по семейным обстоятельствам, сказав, что у него там что-то случилось, и уехал, – ответил Иоганн.

– Очень интересно, – напряженно сказала я.

– У вас появились какие-то соображения? – быстро спросил Иоганн.

– Знаете, Иоганн, у меня к вам просьба. Пришлите мне, пожалуйста, по электронной почте самую подробную биографию Хофмана и его фотографию. Думаю, мне это поможет разобраться в том, что тут происходит… Кстати, какие у него отношения с женой?

– А она здесь при чем? – удивленно спросил Штерн.

– И все-таки! – настаивала я.

– Ну, если учесть, что он только в мае женился, отношения у них должны быть прекрасные, – недоуменно ответил Иоганн и вдруг спохватился: – Он что, завел там интрижку?!

– Иоганн, как поживают Ванда и ее родные? – спросила я, уклоняясь от прямого ответа, но Штерн все понял.

– Значит, да, – вздохнул он. – В таком случае я не просто расстанусь с Карлом – я его выгоню с позором! И пусть будет счастлив, если устроится где-нибудь мойщиком окон!

– Так что там с Вандой? – напомнила я, никак не комментируя его решительное высказывание – в конце концов, это их дело.

– Она и ее приемная мать живут в доме фрау Шонберг, и сейчас обсуждается вопрос их переезда сюда, на постоянное жительство, – ответил он.

– Как поживает Иван Андреев? – спросила я. – Это жених Ванды.

– Он снимает квартиру, неподалеку от места обитания фрау Шонберг, потому что его постоянное пребывание в ее доме люди сочли бы неприличным. Ведь он и Ванда еще даже не помолвлены, они просто встречаются, – сказал Иоганн.

«Интересно, на какие шиши Иван так шикует? Если он расплевался с отцом, то и денег на поездку у него получить не мог. Выходит, у него или есть собственные деньги, или ему их кто-то дал. Кто? Его мать? Так отчего же он на нее окрысился? Или бабушка? Но как же он ее нашел, если никто ее адреса не знает, а она, в свою очередь, видеть не желает собственных детей? Но – даже при самом благоприятном для Ивана раскладе – были ли у Зинаиды Тимофеевны такие деньги, чтобы ее внук смог почти три месяца безбедно прожить в Германии?» – невольно подумала я и поинтересовалась:

– Надеюсь, у них все хорошо? Я имею в виду Ванду и Ивана.

– Я недостаточно часто вижу их вдвоем, чтобы судить об этом, – уклончиво ответил он.

В переводе с дипломатическо-юридического языка, на котором изъяснялся господин Штерн, это означало – нет.

– Значит, я жду от вас письмо и фотографию Хофмана, – напомнила я ему.

– Пожалуй, я сейчас же вернусь на работу и все вам отправлю – не стоит откладывать такие дела в долгий ящик, – заверил он меня. – И очень прошу вас тоже держать меня в курсе всего. По крайней мере, того, что связано с Хофманом – он все еще служит у меня.

Положив трубку, я задумалась – что-то в этой истории очень сильно не сходилось, но сил на то, чтобы сидеть и анализировать все это, у меня уже не осталось. Тут мой взгляд упал на гадальные кости, и я решила спросить у них – чего мне еще ждать, чтобы быть готовой ко всему. Выпало «8+18+27», то есть кости подсказали мне, что существует опасность обмануться в своих ожиданиях. Черт побери! Неужели целых три дня пролетели впустую?

Первое, что я сделала утром сразу после того, как заварила кофе, – это в накинутом поверх ночной рубашки халате села к компьютеру. Мне не терпелось узнать, что это за Хофман такой. В сопроводительном письме Штерна повторялась настоятельная просьба – держать его в курсе событий, а в приложении были фотография и текст. Я решила начать с фотографии и открыла ее. И тут… Кофе встал у меня поперек горла, и я с трудом его проглотила – с экрана монитора на меня смотрел тот самый русский охранник с заброшенной фабрики! Несколько минут я таращилась на экран и ничегошеньки не понимала, но потом встряхнулась и начала рассуждать.

Итак, это – Карл Хофман! Предположим, он, будучи женатым на дочери весьма уважаемого в Гамбурге и, скорее всего, очень состоятельного человека, так сильно заинтересовался богатым приданым Лариски, что сорвался сюда? Какова вероятность этого? Нулевая! Он только-только устроился в Германии, и ему нет смысла разрывать там все отношения, чтобы вернуться в Россию и жениться на Лариске – не того она типа женщина, чтобы ради нее все бросить. Кроме того, будь так, он жил бы в гостинице, где и встречался бы с ней, а не на фабрике бомжевал. Значит, цель его приезда сюда – другая. Какая же?

Но он и не наследник Кузнецова, так что же ему на фабрике сейчас делать? Обследовать ее еще раз, втайне от Андреева? Зачем? К тому же он переехал в Германию всего два года тому назад, значит, окажись он потомком Афанасия Кузьмича, в России у него была бы прорва времени, чтобы забрать с фабрики клад. Мог он, в конце концов, переехать в Тарасов, устроиться на доживавшую последние дни фабрику хоть сторожем, хоть разнорабочим – и спокойненько прибрать сокровище к рукам. Но он этого не сделал! Значит, ничего о кладе не знал! А теперь вдруг он приехал сюда и почему-то одобрил выбор Андреева – открыть супермаркет в совершенно неподходящем для этих целей помещении. Он что, идиот и очевидных вещей не понимает? Да нет, на идиота он не похож…

Стоп! А сам ли Андреев решил на этой фабрике остановиться? Не приложила ли тут руку Лариска? А что? Вполне возможно! Если Хофман не дурак – а дурака Штерн к себе на работу ни за что не взял бы, ни по какой угодно рекомендации, ему честь фирмы дороже, – то Карлушка вполне мог, поняв, что хвост вертит собакой, то есть Лариска – Андреевым, стать, предположим, ее любовником. Хофман как-то подтолкнул ее к тому, чтобы она уговорила Андреева выбрать именно это здание. Только почему как-то? Ясно как! Изобразил влюбленность, пообещал жениться и увезти Лару в Германию. Правда, их переписка о большой взаимной любви отнюдь не свидетельствовала, но, может быть, это у них только в эпистолярном плане такое сдержанное проявление чувств?.. Итак: с их подачи Андреев выбрал фабрику. Но тут возникли конкуренты в лице питерцев, которые могли испортить всю обедню. Хофман намекнул на это Лариске, та, как заинтересованное лицо, подсуетилась, и Валерий разобрался с питерским представителем в свойственной ему манере. Ну вот, наконец-то, кажется, все стыкуется!