Чтение онлайн

– Многие ли преступники считают свое наказание справедливым?

Марк посмотрел вниз, на бесконечные книжные ряды, освещенные мягким янтарным светом ламп, и признался:

– В нашем мире такого нет, и я не знаю, как к этому относиться. Для меня переделка звучит ужасно, я не могу представить, что чувствует тот, кому вместо тела приделали звериное туловище.

В вопросе к Кристоге даже звучало что-то, похожее на надежду, хотелось услышать, что он все надумал, что его делают частью правильной системы – и афенор так и говорил, но уверенности от этого больше не становилось.

– Я не расскажу и не научу, что такое справедливость – каждый ищет свой ответ. Оставшись среди пепла и руин, мы шли на многое, чтобы поднять города, и не всегда в этом была честь, но мы знали, что на кону. Если перед тобой встал выбор, задумайся, что ты теряешь и что получаешь. Равенства между этим не бывает.

Впервые, пожалуй, искренне захотелось увидеть кого-то из людей, сесть рядом, поговорить. Спросить, что думает другой, что хочет делать. Подслушать верное решение, поступить так же – он остался один, и решения стоило принимать самому. Хотя принимать ли?

Марк сменил тему:

– Сколько жизней вы прожили? Расскажите об афенорах.

Кристоге откинулся на спинку кресла и положил ногу на ногу.

– Я видел, что ты читаешь не только данные мной книги. Неужели ты еще не узнал всего о наших народах?

– А разве эти книги здесь? Я не видел их. Их не убирали?

В голосе прозвучала злость, и Марк поспешил прикрыть ее растерянной улыбкой. Действительно, закончив с уроками магии, он брался за книги об истории, географии, биологии, но крупицы знаний приходилось доставать буквально из воздуха: Марк находил пустые корешки и вырванные страницы, пустующие места на полках и десятки книг, где факты тщательно прятали за ненужными описаниями.

– Ты всегда мог спросить меня, и я бы подсказал. Кроме того, по вторникам и пятницам приходит библиотекарь.

– Да, мог.

Кристоге сжал перед собой кончики пальцев и посмотрел на них:

– Позволь сказать, Марк. Если с детства пес привык к побоям, когда ему протянут руку, чтобы погладить, конечно, он укусит ее. Почему кусаешься ты? Я уважаю осторожных и рассудительных, но еще сильнее я уважаю деятельных. Ты можешь продолжить прятаться по углам, коситься на всех злым взглядом, но еще ты можешь сделать шаг навстречу, спрашивая и честно говоря о своих сомнениях.

Слова Кристоге звучали правильно, но доверия они вызывали не больше, чем все предыдущие. Да, афенор, казалось бы, говорит открыто, не дает обещаний и ложных надежд – и все же в его словах не слышалось жизни, их вымерили и тщательно просеяли, прежде чем озвучить. Та же ювелирная точность чувствовалась в движениях Кристоге – актер, превосходно знающий роль. И если сказать о сомнениях, он не даст ответов, а умело уведет в сторону.

– Марк, если подбросить монету, она может упасть на ребро, но рано или поздно ей придется опуститься на одну из сторон – реши же сам, какая это будет сторона. Так значит, ты хотел узнать об афенорах?

Вопрос отделяла крошечная пауза, но между частями получился контраст: начало не звучало угрозой, но жесткости в нем было достаточно, последние же слова оказались мягкими, Кристоге позволил себе улыбку и заговорил с искренним участием.

– Да, – коротко кивнул Марк.

– Есть легенда, которая гласит, что афеноры произошли от фениксов. Наша судьба действительно похожа на их: сгореть в огне, когда старость берет свое, и возродиться из пепла, чтобы начать заново. Однако этот круг не вечен: мы проживаем не больше пяти жизней. Нас действительно сложнее убить, но с этим мы отлично справляемся сами, – Кристоге покачал головой. – Сознание не меркнет, представь же, каково разуму старика очутиться в теле младенца, который и говорить не способен? Многие сходят с ума. Некоторые не переживают боли – сгорать страшно, даже если знаешь, что восстанешь из пепла. У нас нет родов, немногие обзаводятся настоящими семьями – есть только спутники одной жизни, но они уходят, когда остается пепелище, и порой наши первые годы – сплошная борьба за выживание.

– Сколько вам лет?

– Триста десять.

Прикинув, Марк понял, что Кристоге проживает последнюю жизнь. А ведь он клялся оставшимися жизнями, что не желает плохого. Оборот речи или попытка солгать?

– Как вы все пережили?

– Ты хотел узнать о нашем мире, а спрашиваешь обо мне?

«Врага нужно знать в лицо».

– Да, – Марк улыбнулся, бросив на афенор взгляд снизу вверх.

– Воля к жизни. Я знаю, как это должно слышаться в твоем возрасте, но поверь, когда ты готов вцепиться судьбе в глотке и не отпускать, ты сумеешь выжить и всегда возьмешь свое. У тебя ведь она тоже есть. Твоя хватка заметна, как бы ты ни старался держать лицо равнодушным. Если ты перестанешь видеть во мне врага, ты поймешь, что отчасти мы похожи.

Не скривиться стоило труда. Кристоге вовсе не казался тем, на кого хочется походить.

– Я скажу еще кое-что, чтобы ты понял меня. Альта, Акида, Авила, Арьент – я был в четырех городах, когда их бомбили и жгли. Я знал, в каких канализационных трубах прятаться, жарил на костре крыс и носил рубашку, снятую с мертвого. Я, афенор! Нам оставили жалкий кусок выжженных земель, и мы поднимали города из пепла. Ради того, чтобы вернуться к цивилизации, мы шли на многое, теперь же нам пора не просто встать вровень – сделать шаг вперед. Вот почему я говорю, что магия – ценный ресурс, что нам нужны Переделанные. Ты можешь сыграть важную роль в этих планах, и я искренне надеюсь, наши цели совпадут.

Ответа у Марка не было. За пережитое, за сделанное для Ленгерна Кристоге заслуживал уважения, однако в уравнении было слишком много неизвестных: испуганные гуляки, бешеные сурреи, Переделанные, неожиданно уехавшие люди, ночные крики. Все это казалось частью одной тайны, которую яро защищали от человека, и ее наличие разбивало любые зачатки доверия.

– Пожалуй, мне пора, – Кристоге поднялся. – Надеюсь, я не слишком утомил тебя, – уже стоя на первой ступени, он обернулся. – Ты говорил, что хочешь получить права ленгернийца. Я позаботился, тебе сделают документы. Ты будешь приписан к этому дому и получишь соответствующие имя и фамилию. Про обязанности, которые накладывают эти права, поговорим позднее.

Марк проводил аристократа взглядом. Это был чертов пазл, который никак не хотел складываться.

Спустя несколько дней Кристоге велел прийти на тренировочную площадку, где изредка появлялись фехтовальщики или борющиеся, а чаще упражнялись в стрельбе из револьверов.

Заметив рыжеватого парня, Марк замер и инстинктивно вскинул руки, защищая грудь. Суррей стоял перед Кристоге подобно провинившемуся ученику и кивал на каждое слово. Он казался таким простым, еще совсем мальчишкой – не тем, кто убивает ради пропитания. Его ноздри дернулись, Кэй повернулся в сторону Марка и робко, как пес, еще не уверенный, что взял нужный след, шагнул вперед. Натянулись нити, превращаясь в струны и наполняя мир золотом.

– Я рад видеть тебя, – обернувшись, громко произнес афенор.

Марк подошел к ним, не сводя с Кэя настороженного взгляда. Кристоге подстроил им встречу – зачем?

– Извини меня! – звонко воскликнул парень. – Я не знаю, почему сделал это, такого никогда не было, клянусь!

На фоне заходящего солнца его профиль казался отлитым из меди, и темно-рыжие волосы были под стать ему. Самой приметной частью оказались глаза – такие голубые, что впору сравнивать с небесной лазурью, но оттого заметнее становился шрам, точно зверь ударил когтями. Он тянулся через левый глаз и придавал юноше трагичный вид.