Чтение онлайн

— За рулем при ребёнке. И вообще при ребенке.

— Это похвально.

Я похлопала его по плечу и отстегнула ремень безопасности.

Выбравшись из машины, мы пошли к воротам парка. Солнце еще баловало, и было достаточно тепло. Я даже куртку не застегивала, позволяя легкому ветру проникать под короткий свитер. Гоша тоже шел нараспашку. Широкий, длинный шарф висел у него на шее, скорее как аксессуар. Катюшка тоже была в легкой курточке и шапке, джинсах и кроссовках. Я мысленно похвалила своего расписного фотографа, что не закутывает девчонку. Насмотрелась я на деток, которых запускают в комнату в ватных штанах и шерстяных свитерах, когда на улице чуть меньше двадцати. С них уже через минуту начинает пот лить градом. Бедолаги. Хорошо, что Кате это не грозит. Видимо, Гоша адекватный папаша.

Катя взяла нас обоих за руки и уверенно вела к запруде, где водились утки. Гоша размахивал пакетом с хлебом и щурился на солнце, беспрестанно улыбаясь. Я поймала себя на мысли, что тоже не могу опустить уголки губ. Подумать только, я едва знаю этих двоих, а ощущение, что мы старые знакомые. Возможно, даже родственники. Странное чувство. Наверно, это из-за ребенка. Тот самый материнский инстинкт и некоторые знания из педагогики, которые позволяют мне работать с детьми без лишних травм для психики.

Едва мы добрались до берега, утки не заставили себя ждать. Они важно выбирались на сушу, покрякивая и смешно дергая хвостами. Гоша достал булку, вручил Кате, вторую — мне. Предвкушение праздника не портил даже пронизывающий ветер у воды. Мы отламывали кусочки и бросали уткам. Те, что понаглее, брали прямо из рук. Катя смеялась звонко, как колокольчик.

— Он меня за палец куснул.

— Не больно? — тут же перепугалась я.

— Нет, смешно, — продолжала она заливаться, неловко отрывая от булки малюсенькие кусочки.

Тут же захотелось ей помочь, и я протянула руки к Катиному хлебу.

— Давай я…

— Не надо, Ирс, — обрезал Гоша резковато и мягче добавил. — Она сама справится. Мелкая моторика и все такое. Полезно руками работать.

— О, — только и выдохнула я.

Действительно, куда полезла. Он отец и лучше знает. Я повела плечами. Стало не по себе. Еще и проклятый ветер. Я застегнула куртку.

— Замерзла? — спросил Гоша.

— Немного, а что? — дерзко выпалила я. — Дашь мне свою куртку?

— Нет, — он ухмыльнулся. — Но сделаю вот так.

Фенов стащил с шеи шарф и намотал на меня в три круга, а потом еще и обнял, прижав меня спиной к своей горячей широкой груди.

— Гоша, — тихо возмутилась я. — Ребенок.

— И что? — не понял он моих опасений. — Ребенок счастлив. И я теперь тоже.

— Бессовестный.

— Это точно.

Катя действительно не обращала на нас внимания. Ее больше увлек маленький мальчик, который пришел с мамой посмотреть уток. У них не было хлеба, поэтому Катя щедро вручила карапузу свой кусок, а к нам вернулась, чтобы забрать остатки моей булки. Она деловито рассказывала, как правильно кормить уток, а потом показывала, снова смеясь, когда смелый селезень задел клювом ее пальцы. Еще веселее детям было наблюдать, как утки щипали друг друга за хвосты и отнимали хлеб.

Я пригрелась в Гошиных объятиях, почти не чувствовала холода. Правда, немного мутило от голода, но я бы ни за что не призналась в этом из страха разрушить момент идиллии.

Подумать только, а я ведь не собиралась с ним больше встречаться. Даже знать ничего не хотела. А сейчас стою и просто кайфую.

— Я наверно опять все делаю не так, — проговорил Гоша мне в ухо. Его губы касались волос, дыхание щекотало кожу.

— Что не так? — не поняла я.

— Свидание, Ирс. Хотел пригласить тебя куда-нибудь, но пришлось выяснять при Кате твой график, она тоже захотела с тобой встретиться. Вместо романтической встречи у нас теперь детский сад и зоопарк.

— Я не против, — заверила его я, откидывая голову Гоше на плечо. — Мне хорошо и весело.

— Врешь, — засмеялся Фенов. — Но я притворюсь, что поверил.

— Если хотел встретиться, почему не позвонил? У тебя есть мой номер.

— Это неинтересно. После всего, что мы уже наделали, нужно было совершить какой-нибудь маленький подвиг. Например, нагрянуть внезапно и забрать тебя с работы в парк.

— Да, ты просто мистер Внезапность, — усмехнулась я. — И конченый романтик.

— Не, я не романтик, ни разу. Но ты — да.

— Ты думаешь?

— Уверен.

— Так хорошо меня знаешь?

— Я очень проницателен, детка.

От его слов я снова поежилась.

— Холодно? — тут же откликнулся Гоша. — Пойдем отсюда.

— Нет-нет. А как же утки?

В этот момент Катя как раз подбежала к нам, чтобы объявить:

— Хлеб кончился. Пошли на площадку.

— Не замерзла? — тут же уточнил Гоша и отпустил меня, чтобы потрогать Катину шею. — Теплая. Пошли.

Катерина поскакала вперед, а Гоша положил мне руку на плечи, крепко сжал. Словно боялся, что я убегу. Мы шли по осеннему парку, наслаждаясь тёплым днем. Деревья скрыли нас от ветра, и я совсем согрелась, но не спешила отдавать Гоше шарф. Было приятно вдыхать легкий мужской аромат. Не парфюм, а что-то едва уловимое. Например, лосьон после бриться. Сегодня Фенов как раз был гладко выбрит. Сразу вспомнились его поцелуи, и как у меня кололо щеки после щетины. Снова вздрогнула.

— Холодно, Ирс? — опять уловил мои вибрации Гоша.

Прежде, чем я ответила, он сунул руку мне за шиворот. Я завизжала, смеясь, его пальцы были прохладными.

— Нормальная, — поставил диагноз Фенов и крикнул дочери. — Катарин, потише на лестнице. Шею свернешь.

Катя действительно носилась по детскому городку, как угорелая. Она быстренько подрядила себе в пару еще одну девочку, и они увлеклись какой-то им одним известной игрой. Откуда-то вкусно пахло шашлыком. Наверное, из кафешки у входа. Рот моментально наполнился слюной, а голова чуть закружилась от голода. Я присела от греха подальше. Гоша опустился рядом со мной на лавочку.

— Ты уже можешь спросить, — проговорил он загадочно.

— О чем? — я догадывалась, но сделала вид, что не понимаю.

— Про Катину маму. Думаю, после того, что мы делали в студии, ты имеешь право задавать вопросы о личном.

— Про Катину маму. Думаю, после того, что мы делали в студии, ты имеешь право задавать вопросы о личном.

— Разве? — я искренне интересовалась. — Что мы такого делали в студии?

Ревность снова кольнула, но я попыталась уверить себя, что нет смысла циклиться на этой боли. Не имею я права его ревновать. Конечно, он развлекался с моделями и раньше. Но упоминание Катиной мамы меня встревожило больше. Может, они не женаты, но вместе? Бред. Тогда бы он не потащил меня с ребенком на прогулку, не обнимал бы. Это каким моральным уродом нужно быть.

— Ирс, я сажаю на стул не каждую девчонку, которую снимаю.

— Не каждую? — ядовито выдавила я. — Через одну? Или две из трех?

— Перестань, — строго оборвал меня Гоша. — Я не святой, но и не трахаю все, что движется.

— Как скажешь. Я тоже не раздвигаю ноги перед каждым красавчиком в татушках.

— О, я красавчик?

Он задрал бровь, сияя мальчишечьей улыбкой. Я закатила глаза. Как будто сам не знает. Чтобы перевести эту скользкую тему, вернулась к другой.

— Так где Катина мама? Вы развелись? Почему она оставила тебе Катю? Уехала?