Чтение онлайн

— Что? — снова спросил Гоша, явно не веря тому, что слышит. — Анфиса? Твоему отцу? Какие фотографии?

— Наши, Ггош. Где ты и я. И не всегда одетые.

— Быть этого не может!

Феникс поднялся с кресла вместе со мной. Меня посадил на стол, а сам подошел к шкафу открыл верхний ящик.

— Твою мать! — ругнулся Гоша громко.

Я зашикала на него.

— Твою мать, — повторил он шепотом. — Их нет. Тут был конверт. Я недавно распечатал. Хренова стерва! Она лазила по моим вещам. Как это возможно вообще?!

Я развела руками, соскочила со стола, сходила в гостиную, где все еще лежала моя сумка, вынула фотки, принесла Гоше.

Он просмотрел карточки, бросил на стол закрыл лицо руками, рухнул обратно в кресло. Я облокотилась на стол. Гоша промычал:

— Я вчера с заказчиками говорил по телефону, они просили твои контакты и портфолио для агентства. Сказал, что встречусь с тобой сегодня. Анфиса была с Катей в гостиной. Похоже, услышала.

— Очевидно, она поняла, что ты собрался меня вернуть.

— Очевидно, — подтвердил он тихо.

Гоша снова потянулся ко мне, возвращая к себе на колени, стиснул еще сильнее.

— Прости за фотки, малыш. Я давно их распечатал. Для себя. Не думал… Даже мысли не мог допустить… От Катьки убрал наверх. Господи, это безумие какое-то! А твой отец…?

— Взбесился, Гош, — призналась я. — Он вообще к татуировкам плохо относится, а тут еще и ню. А Анфиса, видимо, что-то наговорила для пущего эффекта. Он словно обезумел. Начал мне условия ставить, угрожать.

— Прости, — снова вклинился Гоша. — Прости, Ирс. Я не хотел. Блин, откуда она адрес твой узнала?

— Я два раза вызывала при ней такси. Наверно, запомнила.

— Это уже болезнь какая-то, — продолжал негодовать Гоша. — Куда она лезет! Слушай, давай завтра съездим к твоему родителю, все объясним.

— Нет! — тут же выпалила я. — Не хочу, Гош. Вообще желания нет ему что-то объяснять. Он все думает, я маленькая. Устала от этой гипперопеки. Я… сама хочу жить. Так, как считаю нужным.

— Я рад, что ты приехала ко мне, — совершенно неуместно расплылся в улыбке Фенов.

— Гад ты бессовестный.

Я засмеялась, не в силах циклиться на печальном.

— Когда бы мы еще съехались?

— Мы и не съехались, Гош, — тут же взбунтовалась я.

— А ну… ладно, — быстренько согласился он. — Если тебе так удобно думать…

— Прекрати! — я шлепнула его ладонью по груди и тут же погладила.

— Малышка, — выдохнул Гоша. — Поцелуй меня, а?

И он надавил мне на затылок, заставляя склонить голову.

— Гошик, — зашептала я ему в губы.

— Что, Ирс?

— Мы же не остановимся.

Я так точно моментально вскипела. Слишком давно мы не виделись. Я скучала не только по семейному теплу, но и по Гошиному телу, его ласкам и страсти.

— Не остановимся, — подтвердил Фенов. — Я даже пытаться не буду. Говорят, стресс отлично лечится сексом. Я мало того, что тебя сто лет не видел, еще и эти новости. Нельзя терпеть, а то заболеем.

Я не могла не захихикать, как дурочка, больше не противясь его поцелуям. Гоша снова поднялся со мной на руках, но теперь, чтобы отправиться в спальню.

— Ты будешь тихая-тихая, — шептал он, поднимаясь по ступенькам.

— Очень сомневаюсь, — так же тихо отвечала я.

— Надо, малыш. А завтра сдадим Катюху и пошумим хорошенько. Я даже работу отменил.

— Какой ты предусмотрительный.

— Я вообще замечательный у тебя, — нагло подытожил Гоша, укладывая меня на постель. — А ты у меня просто красавица. Ирс, я так скучал, прости меня. Прости за все эти глупости, детка. Как только думать мог, что мы расстанемся. Нет. Никуда не пущу тебя. Моя. Я люблю тебя, милая.

Он говорил это, нависая надо мной, глядя в глаза. Так честно, прямо, искренне. У меня снова запершило в горле, но уже от трогательной радости.

— И я тебя люблю, Гошик, — призналась в ответ, смаргивая слеза, притягивая его к себе, чтобы целовать любимые губы.

Зря я грозила ему совей громкостью. Наша любовь была этой ночью какой-то особенной. Не тот взрыв и дикая потребность, как в первый раз и потом. Что-то изменилось. Все изменилось. Я чувствовала это в поцелуях, в объятиях, в ласковом шёпоте и тихих стонах. Мы не спешили, не торопились, не гнались за оргазмами. Гоша распалял меня медленно, осыпая поцелуями, растирая кожу, поглаживая, пощипывая. Он был мягким бризом, тёплым прибоем, горячим солнцем.

Я отвечала ему тем же. Водила пальцами по татуировкам, расцеловывала тигра и феникса, повторяла зыком контуры ловца снов. Мне нравилось вспоминать его рельефное тело, гладить широки плечи и чувствовать, как он наваливается, вдавливая меня в матрас. Здесь, в этом доме, на этой кровати, под этим потрясающим мужчиной и было мое место. Я для его, а он для меня. И ничто не может больше нас разлучить. Мы ведь идеальны вместе, как его инь-янь на плече. Гармония стирает страх и неуверенность. Все плохое теперь кажется сном, бредом. С нами ничего не случится дурного, ведь любовь хранит, оберегает от бед лучше всяких амулетов.

— Давай больше никогда не расставаться, — проговорил Гоша, уже засыпая.

— Я не против, — улыбнулась я ему.

— Пообещай, что не уйдешь от меня, Ирс.

— Зачем мне уходить?

— Просто пообещай, родная.

— Обещаю.

Утром Гоша попросил отвезти Катю в садик. Это должна была сделать бабушка, но он собирался поговорить с Анфисой Павловной.

Я пыталась улизнуть пораньше, чтобы не встречаться с ней, но Катя долго ела кашу, и мы таки столкнулись в дверях. Бабуля окатила меня презрительным взглядом.

— Что она опять здесь делает, Игорь? — едва не кричала она на Гошу, даже не поздоровавшись.

— Ирсен теперь будет жить с нами, — ответила за отца Катерина.

Я едва не застонала. Анфиса открыла рот, но Гоша оборвал ее.

— Придержите коней. Не при Кате, — проговорил он, хотя сам вскипел с полпинка.

Фен расцеловал дочь, целомудренно чмокнул меня в губы. Я придержала его за плечо, шепнув:

— Держи себя в руках, ладно?

Гоша вскинул брови, без слов спрашивая: «Серьезно? Ты переживаешь за женщину, которая выставила тебя не пойми кем перед отцом?». Я покивала, подтверждая именно это.