Чтение онлайн

Агент, слава Звездам, перестал стоять в центре улицы и на меня пялиться; я перевела дыхание, а он спросил:

— Так о чем вы говорили с мужем?

Я пересказала агенту наш разговор.

Невид прошел проверки и переоформил документы, осталось только дождаться их выдачи. Меньше чем через две недели он планирует вернуться ко мне на Луплу, если, конечно, к тому времени останутся билеты. У нас был простой разговор, и в то же время очень сложный. Нев не мог не заметить, что я отвечаю с заминкой, что голос у меня не такой, как обычно, и, вообще, наверное, моя ложь о том, что «у меня все хорошо, а на ферме спокойно», была очевидной.

Чужим-то людям я легко могу врать — вспомним ту лапшу, которую я навешала Черточке — но близким и родным я врать не могу даже по мелочам. А сегодня пришлось врать мужу так много и так серьезно, что мне даже физически плохо стало.

— Время идет, — сказала я Руду. — Вы нашли радужную змейку?

— Об этом я и хотел с вами поговорить. Мы нашли обычных радужных змеек, но нужна-то ядовитая, а ядовитая радужная змея — редкость и огромная ценность. Знаете, почему?

— От яда радужных змеек людей сильно торкает. Пишут, что человек ощущает эйфорию, схожую с эйфорией эо-ри.

— А знаете ли вы, что такое эо-ри? — вкрадчиво уточнил мужчина.

— Обмен энергиями через кончики пальцев, «энергетический секс». Способны на такое слияние только люди старших рас, центавриане и лирианцы. Ну, или хотя бы один партнер должен быть старшей расы и обязательно умелым психокинетиком.

— Вот именно. Это удовольствие для старших рас… а яд радужных змеек доставляет похожее удовольствие человеку младшей расы. Поэтому змейки так ценны… и редки. Закон Ориона запрещает отлавливать змеек и заниматься их разведением, а те, у кого есть такие змеи, берегут их как сокровища.

— В общем, вы не нашли змейку. Встреча с Тенями отменяется?

— Вы мне дали прекрасный шанс подобраться к ним очень близко, при этом не раскрыв себя. Я не имею права упустить этот шанс. У меня есть план, где и как раздобыть змею.

— Хорошо, — кивнула я. — Как найдете, сообщите.

— Вы в этом плане — главный «пункт», — многозначительно произнес Руд.

— Что вы имеете в виду?

— У пустынников в Золотых песках есть то, что нам нужно. Мы с вами, Камарис, отправимся туда вместе, и вернемся со змейкой.

— Вы с ума сошли.

— Почему? В Золотые пески попасть возможно, договориться с пустынниками — тоже.

— Да ну? Ничего они вам не дадут, обманут, да еще и какахами обстреляют.

— Какахами? — удивился агент.

— Не берите в голову… Идея дурацкая, не сработает, и вообще, Тени мне нарочно такое условие о встрече поставили — они знают, что оно невыполнимо.

— В том и дело, что выполнимо, — шепнул мужчина, и посмотрел на меня то ли восторженно, то ли с умилением, словно я тоже редкость и ценность, как радужная ядовитая змейка. — Знаете, кто вы, Камарис?

— Сейчас последует какая-нибудь банальность, — мрачно предрекла я, и вздохнула.

— Вы Ховери, — не обратив внимания на мои слова, продолжил Руд. — Вы знаете, какие связи были у вашего деда с пустынниками?

— Да, знаю. Дед хорошо с ними ладил. Лучше, чем с городскими. Но я-то не дед.

— Вы даже внешне похоже, если судить по прижизненным изображениям вашего деда. У вас его нос, его глаза. Пустынники сразу поверят, что вы Ховери. Они впустят вас, и меня с вами.

— Ошибаетесь, я для всех здесь «орио».

Агент снова не придал значения моим словам и повторил уверенно:

— Они вас впустят. Нужна только убедительная причина, убедительная ложь, чтобы войти. А врать вы умеете, не так ли? Точнее, сочинять.

— Опять вы меня ко всякому нехорошему склоняете…

— К хорошему, Камарис. Если нам с вами все удастся, мы разделаемся с Тенями Луплы, поймаем главную Тень. Осознаете масштаб?

Я покачала головой и уверила агента, что это для меня слишком, а сама мысленно уже сочиняла подходящую для пустынников ложь. Руд улыбнулся. Ему уже не нужно было мое словесное согласие, он понял, что я в игре.

Прежде чем уйти, Руд поинтересовался, не беспокоил ли меня кто на ферме эти дни. Я ответила, что ферма сама по себе меня беспокоит, а также рассказала, как недавно попала в опасную ловушку и чудом не пострадала. Что тут сталось! Товарищ агент принял серьезнейший вид, красиво нахмурил брови и настоял на том, что ферму должны обойти специалисты, причем сегодня же.

«Если с вами что-то случится, я себе не прощу», — добавил мужчина.

Я решила, что проверка не помешает, и согласилась пустить «гостей».

Руд связался со своими, и пообещал мне, что они подъедут к ферме через два часа со всем необходимым оборудованием. Я кивнула и, улыбнувшись с вымученной благодарностью, развернулась, чтобы дойти до стоянки наземных такси: мой кар, точнее, арендованный мной, соседушка еще не вернул. Глупо, наверное, и безалаберно — деньги же уплачены — но я была рада оставить транспорт Туллу. Он, по крайней мере, умеет с ним обращаться.

— Как вы смотрите на то, чтобы зайти в кафе на часок? — спросил Руд. — Заодно обсудим детали плана по проникновению в Золотые пески. А потом сразу на ферму. Вам тогда не придется ждать моих коллег.

— Я очень устала, товарищ агент.

— Называйте меня Эттом.

— Не стоит, — многозначно ответила я. Далее вступил в действие закон подлости, и у меня громко забурчало в животе.

Эттерик Руд, или просто «Этт» улыбнулся коварно и произнес:

— Вы голодная. Я обязан вас накормить.

— Не обязаны.

— Вам до фермы довольно долго ехать, пока приедете, пока то, пока се, явятся люди, придется их встречать, сопровождать, так вы и не успеете поесть. Давайте будем благоразумны, Камарис. Надо поесть.

Я снова сдалась, но только потому, что и впрямь сильно захотела есть, да и голова начала кружиться от голода. Опять же, по закону подлости, единственным внушающим доверие и аппетит кафе поблизости оказалось то самое, где я уже пару раз была, и где сегодня выпала смена знакомой мне официантки.

Она-то и встретила нас с улыбками и сладкими словами:

— Добро пожаловать, орио. Какой столик вам предложить — с видом на улицу или в зале, уединенный?

— В зале, — буркнула я.

Не хочу уединяться с агентом, но еще больше не хочу сидеть с ним за столиком у окна, как на витрине, чтобы местные могли на нас таращиться.