Чтение онлайн

— Ты уже все знаешь, — пожал плечами мужчина. — Муженек твой из неблагополучных, с явной склонностью к насилию и талантом к убийству, к тому же продуманный и хитрый — комбинация как раз для маньяка. Да и по изображениям видно, что он непростой мужичок.

«Он украдет для тебя, убьет за тебя, сам убьется, если так будет надо, чтобы тебя сберечь», — сказал дед о Неве незадолго до смерти. Прута Ховери никто бы не назвал дураком, а тот факт, что он подпустил к себе так близко Нева, о чем-то говорит. Но как тогда объяснить ловушки на ферме, контрабандное оружие, тот «фокус» с подачей энергии?

Как ни крути, Невид замешан в темных делах. Как ни крути, впереди нас ждет развод — такой же скорый, как и наша женитьба.

Мы встретились на оживленной улице в Мобре; Черточка был в компании троих мужчин, которые недружелюбно и с опаской на нас смотрели. Приятно было осознавать, что не только мы их опасаемся, но и они нас.

— А где Серенький? — спросил Черточка, когда я к нему подошла; Руд следовал за мной.

— Занят, — ответила я и без лишних слов вручила ему радужную ядовитую змейку в мешочке. Интересно то, что когда агент дал мне мешочек, я взяла его дрожащей рукой и вся мурашками покрылась, но стоило мне подойти к Теням, как рука дрожать перестала, а страх испарился — я ведь в роли крутой блондинки, а крутые не боятся малюсеньких змеек.

— Да ла-а-адно, — протянул Черточка; его безупречно лазурный взгляд бегал от меня к мешочку. — Реально оно самое?

— Она самая, — подтвердила я.

Бандит поглядел еще раз на мешочек, который я держала в вытянутой руке, затем, скривив губы в усмешке, предложил:

— Ну, сама достань, докажь, что это та самая змейка. А то мало ли чего ты туда сунула.

Страх, брезгливость и отвращение перед ползучими проснулись; мои внутренности от напряжения будто в узел завязались. Я вышла из образа, и, прежде чем бандиты это заметили, снова вошла в него. Вернув Черточке ухмылку, я сунула в мешочек руку, но вместо того, чтобы взять змейку, просто дала ей возможность заползти на руку.

Это, конечно, было неприятно… мягко говоря. Мне пришлось абстрагироваться от реальности и окунуться в фильм, эпизоды которого я уже не раз воображала.

Блондинка, усмехаясь, достает змейку из мешка; та извивается яркой лентой между ее тонкими пальчиками.

— Ну, то, что она радужная, я вижу, — говорит Черточка, одинаково жадно глядя как на змейку, так и на молодую женщину, которая держит ее в руке. — Докажь, что ядовитая.

— Не здесь, — отвечает блондинка.

— Лады, отойдем, — соглашается Черточка.

Компания сворачивает в узкий переулок, и, как только все в него втискиваются,

блондинка поворачивается к телохранителю, не такому хорошему и надежному, как Серенький, и приказывает:

— Покажи.

Телохранитель не двигается с места.

— Обалдел? — вопрошает женщина; в ее голосе похрустывает лед. — Покажи, что яд действует.

Теперь все смотрят на телохранителя. Тот стоит столбом; его красивое лицо каменеет, одни только глаза остаются живыми — они становятся круглыми от удивления.

— Да, это не Серенький, — вздыхает блондинка. — Трусоват, туповат, не шибко надежен, да и бабник…

Черточка поддакивает:

— Ну. По мордочке слащавой сразу видать, что за тип.

— Что будем делать?

— Слышь ты, красавчик, — говорит бандит телохранителю, — или делаешь, как велела красотка, или получишь зарядик между ног. Обещаю, взбодрит. Ну?

— Не задерживай нас, — говорит блондинка.

Телохранитель делает к ней шаг, забирает змейку и, сделав ей неприятно, получает укус. Змейку возвращают в мешочек и передают Черточке.

Слащавый в упор смотрит на блондинку и едва ли зубами не скрежещет.

— Хорош лицом чернеть! — рявкает Черточка. — Такой кайф перепал, а ты еще и хмуришься, скотина!

Проходит еще немного времени, и телохранитель-красавчик оседает; его лицо становится красным, дыхание — тяжелым, движения — смазанными. Он пытается оставаться «в себе», но у него плохо получается. Блондинка подходит к смазливому, пытающемуся устоять на коленях, упирающемуся ладонями прямо в грязь, запускает пальцы в его волосы и, вынудив его запрокинуть голову, склоняется к самому лицу.

— Теперь я тебя поимею, Эттерик Руд, — шепчет она.

…Как и было условлено, агенты ждали нас в аэрокаре с определенным номером на аэроплощадке Мобры. Дотащить до аэроплощадки Руда в «радужном» состоянии мне помогли люди Папы.

Только оказавшись в салоне кара и услышав кодовое слово, я позволила себе выйти из роли крутой блондинки и протяжно выдохнуть. В этом долгом шумном выдохе уместилось многое: и утренний шок, когда я узнала, что переспала с Рудом, и напряжение, и усталость…

Аэрокар поднялся, и очень скоро Мобра осталась внизу и позади. Ко мне в салон вышла знакомая уже женщина-агент, что проверяла ферму. Поглядев на Руда в отключке, она сказала:

— Вы действовали не по плану.

Я промолчала: мне столько сегодня ночью пришлось лгать и выдумывать, что на объяснения просто уже не хватало слов.

— …Но так получилось даже лучше, — добавила она. — Папа-Тень, оказывается, питает слабость к девушкам. Флирт оказался действенным.

Я снова вздохнула. Знала бы она, чего мне стоил этот флирт…

— Вы выжаты, как лимон, — проговорила агентесса. — У нас есть комбокофе. Дрянное, в порошке, но все же. Хотите?

Я с благодарностью посмотрела на нее, и женщина ушла заваривать мне кофе. Я же, откинувшись на сиденье, стала вспоминать сегодняшние вечер и ночь.

Руд должен был играть первую скрипку — договариваться с Черточкой, говорить с Папой; моя же роль сводилась к передаче змейки и поддакиванию. Но все пошло не так, я изменила сценарий, причем сделала это спонтанно, ничего заранее не спланировав. И не потому, что мне так важно было отыграться на Руде, а потому, что собственный сценарий показался мне куда убедительнее того, что придумали за меня.