Чтение онлайн

— Ровно сто единиц и ни единичкой меньше, — напомнила я.

— Ни единичкой меньше, — иронически поддакнул агент.

Я отошла от него на шаг, приняла суровый вид и сказала, чтобы он ждал меня прямо здесь, пока я схожу в кар за планшетом, чтобы сразу отследить перевод. Как я и ожидала, агент закатил глаза:

— Долго ты еще будешь шарахаться от меня и жертву изображать? Камарис, милая, я ничего плохого тебе не сделал и не сделаю.

Я громко фыркнула и торопливо зашагала вперед, затем нарочно споткнулась и растянулась на тротуаре. Руд подбежал ко мне, склонился, опустил руки на мои плечи и, коснувшись щекой моей щеки, шепнул:

— Вот что страх и нервозность делают с людьми. Особенно необоснованные… Сильно ушиблась, страдалица ты моя?

— Отстань, — звонко, напряженно проговорила я, и всхлипнула; я сама не ожидала, что заплакать удастся так легко. — Я передумала насчет денег, Руд… просто оставь меня в покое… оставь меня! Оставьте меня все!

—Ш-ш-ш, дорогая, зачем же так? — с беспокойством проговорил агент, поднимая меня и утирая с лица слезы.

Я вырвалась, пошла к кару; там ждал меня пистолет-парализатор.

— Камарис! — окликнул меня Руд. — Стой! Нельзя садиться за руль в таком состоянии.

Размазывая по щекам слезы, я села в водительское кресло и быстро достала из чехла пистолет-парализатор; спрятав его, я посмотрела на мужчину, который был уже тут как тут, и дрожащим голосом проговорила:

— Хватит самоутверждаться, Руд, я на пределе…

— Камарис, дражайшая…

— Хватит! — взвизгнула я пронзительно, так что мужчина аж подскочил. — Просто перечисли мне единицы на счет! Просто дай мне денег и уйди, слышишь?

— Хорошо. Я могу сесть в машину?

— Только без шуточек…

Агент сел на переднее пассажирское сиденье, принял из моих рук планшет и сразу начал что-то вводить. Его подвела самоуверенность — в который раз.

Я выстрелила Руду в правое плечо и, прежде чем он успел понять, что происходит — еще и в бедро, как тому жирному склочному мужику. Болючка сработала отменно, и гад не смог ничего мне сделать — только заорал. Нецензурно, громко.

— Не ори, а то еще стрельну, — кратко сказала я, и, активировав системы кара, газанула.

— Ты… пожалеешь… сс-с-ук…

— Вот что страх, нервозность и боль делают с людьми, — протянула я, обратив слова Руда против него самого. — Сильно больно, страдалец ты мой?

Руд попытался на меня напасть — не получилось, тело, шокированное болью, его плохо слушалось. Я выстрелила в другую его ногу. Руд зарычал-завопил.

— Бесполезно, — добавила я, еще давая газу; кар начало немного шатать, но, в целом, слушался он меня лучше, чем прежде. — И вообще, что ты переживаешь? Эттерик, милый, я ничего плохого тебе не сделала и не сделаю. Мы с тобой просто неплохо проведем время вместе. Ты ведь этого хотел, дорогой?

Я могу ошибаться, но, кажется, именно в этот момент агент Союза Эттерик Руд стал воспринимать меня всерьез.

До фермы я доехала быстро — долетела, можно сказать. Правда, кое-что спутала (ох уж это ручное управление!), и врезалась в ворота. Не пристегнутого Руда при этом отбросило вперед и крепко приложило; я сделала вид, что так оно и было задумано, и, достав из сумочки управляющее устройство, усмирила систему безопасности.

Дальше мне предстояло отъехать, чтобы ворота смогли беспрепятственно открыться, и вот тут-то начались настоящие сложности. Обычную езду в ручном режиме я более-менее освоила, но когда пришлось сдавать назад, кар снова заупрямился: рывок вперед, рывок назад, сердитое пыханье двигателя, и все по новой.

Да что же такое! Мне как можно скорее нужно заехать на ферму, пока Руд не способен защищаться, а кар встал у ворот, прямо как упрямый коок!

— Ах ты, скотина! — выругалась я в сердцах. — Двигайся уже!

Поверженный болючкой агент издал долгий страдальческий стон.

— Да не ты! — с досадой сказала я и услышала звук подъезжающего кара. Выглянув в окно, я увидела знакомую монструозную машину. Слагор Тулл пожаловал! Как же не вовремя!

Я предприняла еще одну попытку отъехать от ворот и в итоге чуть не наехала на соседа, который вышел из кара и направился к моему. Руда от толчка снова отбросило, я снова выругалась, а Слагор, отскочив в сторону, что-то мне крикнул.

Кар совсем встал. Спустя несколько мгновений Тулл уже был рядом.

— Кто тебе права выдал, женщина?! — возмутился он, а потом заметил Руда в салоне в состоянии отбивной, и его серые глаза округлились. — Камарис… ты что, сбила его?

Я кивнула.

«Сбитый» промычал что-то невразумительное и попытался подтянуться. Тулл пригляделся к нему и снова посмотрел на меня.

— Откуда тогда эти три дротика?

— Я в него немножко постреляла.

— Та-а-ак… и что ты намереваешься делать дальше, Камарис Ховери?

— Выбить из него признание, — честно сказала я. — Можешь подсказать какой-нибудь эффективный способ?

— Ты о пытках?

— Ага.

— Для этого нужны твердая рука и безжалостность. Не потянешь, Медовенькая.

— А ты потянешь?

— Ты предлагаешь мне пытать Руда?

— Выбить из него признание, — поправила я.

— Можешь всецело на меня рассчитывать, — заявил Слагор, затем хлопнул легонько по дверце каре. — Выходи, соседушка. С каром я управлюсь сам.

Через полчаса мы были уже в сарае и смотрели на Эттерика Руда, которого Слагор связал и оставил на полу. Потный, красный, с искаженным от злобы и боли лицом агент ничего не говорил и старался больше не шевелиться; от его красоты не осталось и следа. Да и не было в нем изначально красоты. Что бы ни говорили центавриане, красота — это не правильные пропорции, удачный цветотип и телосложение. Красота — это энергия, дух, наполнение человека. А наполнение Руда дурно попахивает, мягко говоря…

— Что надо делать? — спросила я у Тулла.

— Все просто, — ответил он. — Начать надо с устрашения. Эй, Руд. Как видишь, Камарис — женщина серьезная, так что лучше тебе сразу дать ей то, чего она хочет.

— Пош-ш-ш-шли вы… — выплюнул агент.

— Теперь надо поставить его в известность о том, что ты с ним сделаешь, если он не будет говорить, — лекторским тоном сказал мне Слагор. — Что с ним сделать, Камарис?

— Не знаю, ты мне посоветуй.

— Я? Разве может моя фантазия сравниться с твоей? Кто из нас двоих сценарист?

— Эттерик, милый, — сказала я агенту, — я сейчас достану планшет и начну тебя снимать, а ты расскажешь, как со мной поступил. Пока я не получу эту запись, не отстану от тебя, не отпущу.

Руд рассмеялся через боль.

— Нет, Ками, так не годится, надо его испугать, — мягко произнес Слагор. — Скажи ему что-то страшное.

Я огляделась, приметила ящик с инструментами, и пригрозила:

— Если ты не начнешь говорить, Эттерик, мы тебе пальцы расплющим.

— Банально, но эффективно, — прокомментировал сосед, и пошел к ящику с инструментами. Достав из них щипцы устрашающего вида, он вернулся ко мне и, поигрывая инструментом, сказал: — Ну, Руд, твой язык уже начинает развязываться или нам помочь тебе?