Чтение онлайн

– Опасно, – Эрнандес недовольно покачал головой.

– Возьми меня с собой! – попросил итальянец. – Я тоже хочу посмотреть на великанов.

– Успеешь, – Эрнандес потянул его к себе.

– Нет, я пойду с ним, – упорствовал Леон.

– Там Дева Мария не поможет.

– У нас нет мечей. Они поймут, что мы не хотим воевать.

– Не дури, парень! – прикрикнул солдат.

– Идем, – согласился Гальего. – Ждите нас до вечера. Если не вернемся, возвращайтесь одни!

– Послушай, Васко, – предложил Эрнандес, – давай завтра возьмем две дюжины солдат и поищем деревню. Великаны живут где-то рядом.

– Вояки! – зло кольнул солдат. – Я говорил, что нельзя поручать матросу командование отрядом, – повернулся и пошел к оружию.

– Сам-то чего бежал? – обиделся Эрнандес.

– Глядя на вас, ума лишился.

– Мы вернемся через два часа, – пообещал Гальего, направляясь к холму.

Панкальдо потянулся за ним.

Разведчики осторожно взобрались на гору. Они не боялись стрел: доспехи надежно предохраняли спину и грудь, толстая воловья кожа защищала ноги, шлемы скрывали головы. Но неожиданно брошенное копье могло причинить серьезное увечье. Следы туземцев ниточкой спускались в лощину петляли меж колючих кустов, прятались за соседние холмы. Заснеженное пространство без признаков человеческого жилья расстилалось перед матросами. Позади них разбившиеся на кучки испанцы плелись за солдатом. Солнце клонилось к западу, отчего золотилось, а небо набухало синевой. Тишина разлилась по сахарной равнине, лишь истоптанный край поля напоминал о туземцах. Перекрестившись, Гальего смело шагнул вниз.

Когда туман рассеялся, заготовители увидели слева от лодки низкий каменистый берег, покрытый снегом с завалами льда, справа – сонный океан. Его поверхность лениво шевелилась, приподнимала ноздреватые льдины с голубыми полосами. Вода обсасывала мучнистые куски, лизала прозрачные бесцветные бока, блиставшие под лучами желтого солнца. Лучи преломлялись во льду, вспыхивали цветами, играли радугой. Люди не замечали красоты. Вонзая стальные жала багров в размягченные льдины, хрустевшие под ударами крючьев, моряки напрягались всем телом, расчищали проход, защищали лодку от пробоин. Напуганный шумом зверь уходил на дно, всплывал позади шлюпки, и нельзя было достать его гарпуном. Люди старались плыть тише, но багры гремели о борта, ноги стучали по пайолу весла натыкались на осколки льда. Охотники скользили по сырому настилу, падали на дно лодки.

– Правь к берегу! – приказал рулевому боцман Мигель де Родос, тридцатилетний севилец выше среднего роста, с чистым безбородым лицом и русыми волосами. – Поищем зверя на берегу.

– Давно пора, – поддержал его худой длинноногий баск Педро де Толоса.

Темный курчавый Николай (по прозвищу Грек), в двадцать семь лет завербовавшийся старшим матросом, повернул шлюпку на скалы.

– Но-но! – погрозил боцман. – Круто берешь.

– Там заводь, – пояснил Николай.

Мигель повернулся, прищурил светлые глаза:

– Ничего не вижу. Куда ведешь, душегуб?

– У Николая глаз зорче твоего, – наваливаясь на весло, сказал Диего Кармона. – Я заметил – ты не видишь вшей.

– Наскочим на камни, что тогда?

– Выдерем его, – рассудил Диего.

– И тебя вместе с ним, чтоб не заступался.

– И меня, – согласился матрос.

– Пора поесть, – прервал спор баск и покосился на боцмана. – Нам выдали сухари.

– Не заработал еще, – возразил Мигель.

– Давай сразу съедим!

– По куску на брата, если застрянем во льдах, – объяснил боцман.

– Не застрянем, – решил Педро.

– Успеем! – Мигель прижал сумку к ногам. – Убьем зверя, сварим похлебку, а это добро не будем переводить.

– Господь осуждал жадность, – баск проглотил обильную слюну— Дай хоть крошечку!

– Отстань.

– Внутри крутит, – взмолился Педро.

– Ты тощий, а ешь за двоих, – упрекнул Мигель.

– Разве я виноват, что от холода хочется кушать?

– Скоро пройдет. Сильнее греби – согреешься!

Педро продолжал выпрашивать сухари, но боцман отвернулся и замолчал.

– Люблю похлебку, – мечтательно произнес Диего. – Мясом пахнет, пар идет… Бросишь лавровый листик, а запах! – шумно потянул носом воздух.

Матросы почувствовали вкус варева.

– Надо добавить крупы, – посоветовал Филиппе, принюхиваясь крупным носом к супу и глядя подслеповатыми глазами на боцмана.

– С крупой вкуснее, – одобрил Диего.

– Соли не забудь, – уныло вспомнил Николай.

– И луку, – подсказал Филиппе.

– Осенью лук съели, – вздохнул баск.

– Тогда почисти чесночок, – предложил Филиппе.

– Чеснок помогает от скорбута, врачи берегут его, – отказался Диего.

– Нам бы головку, – жалобно произнес Педро.

– А вина хочешь? – улыбнулся Диего.

– Хочу, – признался Педро.

– В корме полный анкерок.

– Врешь, там вода.

– Сам видел, как баталер наливал. Правда, Мигель?

– Правда, – кивнул боцман.

Забыв весло в уключине, Педро пополз на четвереньках в корму. Друзья захохотали. Матрос поднялся на ноги, вернулся на место.

– Не стыдно тебе? – пристыдил сидящего рядом Диегу.

– Нет, – простодушно промолвил испанец.

– Кушать хочется… – заныл баск.

– Снимешь похлебку с костра, – продолжил Диего, – в котелке булькает, шипит… Крышку откроешь…

– Перестань! – взмолился Педро.

– Не зуди! – возмутился Мигель.

У берега льдины встречались чаще, образовали у кромки воды белые живые поля, шевелившиеся на поверхности океана. Льдины сталкивались, терлись краями, крошились на мелкие прозрачные куски, расползались, создавали плавучие острова, выходили на песок, оседали и таяли. Слышалось легкое постукивание, хруст, плеск воды, поглощавшей куски льда, снизу прозрачного, а сверху мутного, со снежными шапками. Поднимавшаяся приливная вода выносила глыбы на берег, где они срастались на камнях в причудливые монолиты. Между ними набивалась масса мелкого льда, образовывала заторы, неровные стены с диковинными башнями сказочных крепостей. Среди фантастических нагромождений попадались припорошенные снегом и утоптанные птичьими лапами ровные площадки.

Ледяной город искрился светом. Белизна слепила глаза, растекалась по побережью. Голубоватые, зеленоватые, розоватые изломы вспыхивали в лучах низкого солнца. На снегу темнели спинки пингвинов, занятых чисткой шубок, размахиванием крылышек-плавников, выяснением отношений с соседями. При приближении лодки «гусята» гурьбой бежали на край льдины, ныряли в воду, пронизанную коричневым цветом галечного дна.

Иногда на открытых пространствах попадались тюлени, лениво возлежавшие стадами, реже – по одному или парами. Вожаки поднимали головы, ревели, шевелили усами, будто принюхивались. Месячное общение с людьми научило их осторожности. За непуганым зверем моряки уплывали далеко от залива, где первые дни охотились на берегу.

Заготовители заметили стадо, повернули лодку, начали пробиваться через льдины в бухточку рядом с ним. Тюлени спокойно глядели на моряков. Шлюпка растолкала льдины, коснулась гравия, мягко зашуршала по камешкам, врезалась в грунт. Матросы выпрыгнули на берег, вытащили ее из воды. Достали со дна копья и увесистые колотушки, обитые железными полосами с крупными шипами. Взвалили оружие на плечи, побрели вдоль кромки льда, стараясь быть невидимыми для стада.

Техника охоты выработалась простая. Следовало незаметно подкрасться к зверю и наброситься на него, не позволить уйти в воду. Моряки делились на группы по четыре-пять человек, накидывались на ближайшего зверя и забивали до смерти, не обращая внимания на панически бежавшее к океану стадо. Иногда на берегу оставались раздавленные взрослыми особями детеныши, их тоже забирали в лодку.