Чтение онлайн

– Теперь мы братья, – удовлетворенно провозгласил касик. – Отныне ты можешь ловить рыбу и торговать на моем острове.

Пигафетта, чей словарный запас достиг половины тысячи слов, объяснил капитану значение ритуала и важное позволение. Царька щедро одарили бусами, красным колпаком, костяным гребнем, прочей дрянью. Он зализывал расцарапанную руку, важно принимал подношения. Гость изъявил желание осмотреть корабль. Его провели по палубе, но в трюм и каюты не пустили. Вылезший на свет отец Антоний попытался окропить гостя святой водой. Жуан отстранил францисканца, заявил, что не собирается сеять Слово Господне. Для этого нет времени и капелланов. Однако повесил на вождя медный крестик, дабы воссияла на нем слава Спасителя. Польщенный князек пригласил на ужин властителя бородатых людей, чем поставил Карвальо в неловкое положение. Отказываться было нельзя, отправляться на остров – опасно.

– Я пошлю к тебе моего любимого пашу, – сообразил Жуан, – он один знает язык твоего народа.

Пигафетта поперхнулся словом, кисло улыбнулся.

– Они зовут вас, – растерянно пролепетал летописец.

– Я не веду дневник, не смогу описать королю царство Каланао, – ответил капитан. – Если ты боишься, я отправлю другого мандарина.

– Святой отец, – обратился он к монаху, – хотите окрестить придворных моего кровного брата?

– Я поеду, – согласился итальянец, заметив замешательство и страх францисканца.

– Уводи их скорее, – обрадовался Жуан. – Мы должны до темноты заполнить бочки водой. Узнай о дороге на острова, попроси лоцмана! Выведай, есть ли в земле золото и камни?

Каланао с начальниками спустился в балангу, снял набедренную повязку, сел на банку, начал грести наравне с простыми воинами. Один затянул заунывную песню, позволявшую работать ритмично и неторопливо. Соплеменники дружно помогали ему.

Встречавшиеся на реке подданные касика, прекращали дела, предлагали ему товары. Властитель придирчиво выбирал лучшую рыбу, клал на дно баланги. Собрав достаточно дани, князек более не обращал на них внимания. Судно тихо скользило по реке.

На низких берегах стояло много домов. Крытые циновками и сухими листьями, они походили на вышедших из леса воинов. Серо-желтые пятна далеко виднелись на фоне зелени. Каланао скалил белые зубы, подпорченные краской бетеля, считал подвластные деревни. Он загибал пальцы, тряс рукой, клялся, будто людей у него в каждой столько, сколько волос на голове. Берега выглядели густонаселенными. Пигафетта выражал удивление и восхищение богатством царька.

Прошел час, второй. Солнце низко повисло над джунглями, опалило рыжим цветом верхушки кокосовых пальм. Жара понемногу спала, дикие звери потянулись к воде. Монотонное, однообразное пение и мягкое покачивание баланги сморили летописца, он задремал. А когда очнулся ото сна, вокруг лежала темная ароматная ночь, наполненная посвистом и покрикиванием птиц, журчанием воды за кормой. Туземцы все еще поднимались по реке. Прохладный воздух стал влажным и вязким. Разноголосо трещали в траве цикады, зажгли фонарики светлячки. Крупные звезды повисли над деревьями. На востоке в туманной дымке всходила луна.

В селении касика, расположенном в двух лигах от устья реки, их встретили слуги со смоляными факелами из тростника и пальмовых листьев. Хозяину подали вино, появились жены. В ожидании ужина Каланао с двумя советниками, женщинами и послом потягивал вино, соблюдал ритуал, известный Пигафетте по Масаве. Перед тем как выпить из фарфоровой чашки вино, они совали друг другу под нос кулаки, желали благополучия. Ломбардийцу почудилось, будто вернулись счастливые дни, когда после сотни мытарств полуживая эскадра попала на райские острова.

Ужин состоял из риса с пересоленной рыбой, запеченной в листьях и поданной на фарфоровых тарелках. Антонио жевал твердые куски зерен, слушал рассказ о приготовлении пищи. В глиняный кувшин кладут лист, закрывающий внутренность сосуда, насыпают рис, наливают воду. Закрытый кувшин ставят на огонь и кипятят до тех пор, пока рис не станет твердым, как хлеб.

Утомленного гостя уложили спать на тростниковую циновку, под голову дали подушечку из пальмовых листьев. С ним оставили вельможу. Каланао ушел в соседнюю комнату с двумя женами.

С утра Пигафетта отправился на разведку. Он входил в дома, разговаривал с жителями. Видел обилие золота, мало еды, голодных ребятишек. Его уверяли, будто в долинах есть много драгоценного металла. Он лежит в земле, его трудно выкопать деревянной лопатой. Дороги к островам Пряностей они не знают. Все самое необходимое несколько раз в год им привозят сиамские купцы на джонках с парусами из дранки. Аборигены меняют у них на золото железо, ткани, оружие, дорогую посуду, которую Антонио видел в доме правителя.

Позавтракали рисом и рыбой, запили настойками из сахарного тростника. Перед прощанием с касиком, летописец получил разрешение посетить дом его жены, где она услаждала слух гостя игрой на четырех литаврах.

После полудня Пигафетта поплыл назад на корабль. Раджа с шестью сановниками провожал посла. Балангу спустили на воду, повезли Антонио к устью реки. Одно омрачило приятные воспоминания ломбардийца – вид казненных злоумышленников. Проплывая мимо высокого холма, он увидел у селения на дереве три висящих трупа. Срезанные с дерева ветки усиливали мрачную картину. Так на острове поступали с грабителями.

Запастись достаточным количеством продовольствия на бедном острове не удалось. Жители предложили испанцам фрукты, рыбу, кур. Каланао плохо разбирался в географии. На вопросы о расположении богатых земель показывал рукой в сторону заходящего солнца. Никто не знал, сколько дней или месяцев предстоит плыть до Молукк. Поэтому решили сначала наполнить трюмы солониной и рисом, чтобы избежать голода. Португальские агенты усиленно распространяли в Испании слухи, будто на островах Пряностей нельзя набрать пресной воды и запасти провизию.

Попрощавшись с гостеприимным касиком, не подарившим кровному брату даже пару свиней, Карвальо приказал взять курс на запад-юго-запад, где заметили остров Калаган, расположенный неподалеку от северо-западной оконечности Калимантана (Борнео). Вопреки обещаниям Каланао, он оказался почти необитаем. Жителями Калагана были мавры, вытесненные сюда с соседнего Калимантана. Они имели украшенное золотом и драгоценными камнями оружие, но жили впроголодь. Мавры радушно встретили пришельцев, приняли их за святых, однако не смогли в необходимых количествах снабдить мясом и рыбой. Запасы провизии на кораблях кончались, а высокие деревья, поразившие воображение моряков, не приносили плодов.

Потеряв дни, израсходовав последние остатки еды, подгоняемые голодом, европейцы, вместо того чтобы продолжать плавание прежним курсом и за день-два дойти до богатого Борнео, повернули на запад-северо-запад, поплыли наугад к острову Палаван. Непонятно, чем вызван неожиданный поворот в противоположную сторону от Молуккских островов? Наверное, хмельной князек «со щитом из рогов буйвола» ткнул пальцем в море Сулу в направлении, откуда приплывали джонки, или ураган – частый гость южных широт – отбросил корабли на север, где им пришлось искать бухту на Палаване.