Чтение онлайн

— Ради Бога! Я не желаю никаких сюрпризов! Мне надо переговорить со Сьюзен, ты можешь соединить меня с ней?

— Нет проблем, Сэм. До встречи в воскресенье.

К полуночи мы разобрались, что к чему. Из двенадцати двигателей три подлежали проверке, шесть находились на разных стадиях доработки и могли быть использованы только как резерв, и три подходили для гонок. Еще одна партия двигателей ожидалась через неделю — к гонкам «Гран-при» в Германии. А между тем предстояли еще проверки и испытания отобранных двигателей на стенде.

Бэкингем не спал уже три дня. Он и сегодня не собирался ложиться, пока не будет все закончено. И все же, несмотря ни на что, он радовался, как школьник на каникулах. Я сказал ему, что мы никогда бы не установили эти двигатели без него.

— Или без Нотона, который заставил Ходзуки работать сверхурочно. Или Бог его знает, без Хиро Минору и Такэо. Это действительно мужики, Форрест!

— Рад это слышать, — ответил я. Джереми не уловил иронии, хотя от него ускользает не так уж много.

«Формула-1» живет за счет денег и скорости, но все это вместе взятое не достаточно, чтобы выиграть гонку. Спросите у «Феррари»! Главное в «Формуле-1» — мелочи. Несколько миллионов бит информации, включая не очень важную, необходимо собрать и проанализировать. И в зависимости от этого в уравнение, в соответствии с которым машина то ли перевернется, то ли врежется в стенку, можно включить и параметры, описывающие, как степень отдачи амортизатора влияет на упругость шин вместе с весом при высоте крыла, который, в свою очередь, влияет на прижимную силу, обеспечивающую сцепление колес с покрытием дорожки, плюс влияние внешней температуры и учет душевного состояния гонщика. Я уже не говорю о наличии нескольких тысяч механических деталей и элементов, каждый из которых имеет свою степень сжатия и деформации, в отличие от прилагаемой спецификации, и может быть в наличии или отсутствовать на складе. А поскольку «Формула-1», подобно спутнику или реактивному лайнеру, пересекает все страны и континенты, главный фокус для менеджера команды состоит в том, чтобы собрать воедино эти бесчисленные детали в ходе шестнадцати уик-эндов в разных уголках земного шара и устроить на их основе двухчасовой запланированный взрыв для себя и своей команды. При своей финансовой подготовке и наличии кандидатской степени Джереми, похоже, справляется с этой задачей.

В тишине ночи послышался хруст гравия под ногами, и Сьюзен заговорила до того, как мы ее разглядели.

— Как вы думаете, который уже час? — спросила она Джереми, появляясь на свету, вся усталая и расслабленная, откинув прядь со лба.

— Если точно, то три. Мы устанавливаем «Зап» 1 и 2; «Гон» 1, 2, 3 и три «Проб» оставили на полке до Сильверстоуна, — ответил Джереми на жаргоне, который придумал сам, пока возился.

— Если мы не испытываем гоночные двигатели, тогда что мы испытываем? — удивился я. Бренде — это узкая, ухабистая, извилистая трасса с частыми подъемами и спусками. Мне она нравилась, но она очень отличалась от Сильверстоуна, так что не было смысла испытывать здесь подвеску и установку крыльев. Ведь настройка этих двух элементов будет радикально отличаться на разных автодромах.

— Из того, что сказал Такэо, следует, что основное различие между «Зап» 1 и 2 и «Гон» состоит в металле, — ответил Джереми. — Двигатели «Зап» не смогут протянуть так же долго, но рабочие характеристики у них аналогичны.

— Я считаю, как только они будут готовы, — сказала Сьюзен, — вам лучше всего погрузить их на трейлеры и сразу отправить на место. Если будем ждать до утра, то из-за пробок на дорогу может уйти три-четыре часа. Я разговаривала по телефону с Никола в Брендсе. Она сказала, что оставит ворота открытыми.

Джереми отправился к машинам, а Сьюзен спросила:

— Чем ты занимаешься, Форрест?

— Тем, что делает каждый хороший менеджер, — помогаю.

— Я тебя спрашиваю, что ты замыслил? Ты же бегаешь вокруг как сумасшедший, и я хочу знать, что происходит. Что ты затеял?

На кухне у Сьюзен царил полумрак, видно было лишь ковер да окна в слабом полуночном свете.

— У тебя есть кассета, можно мне послушать? — спросила Сьюзен, наливая себе бокал джина с тоником. — Мне кажется, если кто и может имитировать Мюррея, так это Том Рейфилд.

— Мне надо захватить ее у Эмметта. Он подключает магнитофон к ТВ в кабинете администрации «Эмрон» с дистанционным управлением так, чтобы можно было включать и выключать запись прямо с гонок. Когда будет интересный момент, он сделает плавное включение.

— Так значит, твоя идея состоит в том, что когда Сэм услышит, как Мюррей и Джеймс разглагольствуют о чудесной компьютерной аэродинамической трубе, он бросится звонить, свяжется по радио или как-либо иначе с Лорелем и Харди и прикажет им организовать для тебя аварию?

— Правильно. А когда он не сможет связаться с ними, ему придется бежать в автобус телевещания и самому нажимать на кнопки.

— И вся толпа, — продолжила Сьюзен, сделав большой глоток, — увидит, как он стучит по клавишам, а ты выбываешь из гонки, потому что Нотон оказался на больших экранах «Даймонд вижн».

— Высотой в пятнадцать метров на пяти экранах вокруг трассы.

— И ты все это серьезно?

— Эмметт уже смастерил видеоролик для автобуса ТВ. Он рассчитывает включиться в «Даймонд вижн» так, что они этого даже не заметят.

— Руб Голдберг был простачком по сравнению с тобой, Форрест! И все это для того, чтобы подать убийцу на экран, где каждый сможет его увидеть?

— Если он не убийца, тогда не будет серьезного вреда. Он не станет звонить Лорелю и Харди и не бросится в автобус. Но если это он… Нотон так привык издалека нажимать на кнопки…

— Может, ты прав в отношении методов ведения им бизнеса, и я буду рада еще раз просмотреть мой контракт с ним, но не думаю, что он — убийца.

— Тогда кто же?

— Если никто другой тебе не идет в голову, это не значит, что Сэм — убийца. Он бизнесмен, в конце концов.

— Он рискует несколькими миллиардами долларов, и, если он не добьется этих контрактов по аэродинамическим трубам, он погиб. У него нет выхода.

— А что ты скажешь обо мне?

— Я думаю, он видит шанс заполучить команду «Формулы-1» за просто так, и он хотел бы наложить лапу на программы Алистера.

— Я имею в виду: если, предположим, это сделала я?

— Убила Фила?

— Эта команда, которую, как ты обвиняешь меня, я пытаюсь подарить Сэму, стоит огромных денег. И ты знаешь, что у меня с Филом не было физических отношений. Так что налицо два мотива. И еще тебе известно, что Алистер в ночь своей гибели был здесь. Может, ты еще не знаешь, что я порвала с ним.

— Я этого не знал.

— Мы встречались — это деликатный, я полагаю, способ описать наши отношения — дважды после гибели Фила, и это было ужасно. Когда Фил был жив, я как-то могла жить с Алистером, убеждая себя, что этим я смогу сохранить семью. Не бросая Фила. Это была просто физическая сделка. Да, правильно. Алистер не Бог весть что внешне, но он был добрым. И он обожал меня. А когда тебе одиноко, это качество в мужчине может быть очень привлекательным. Даже если знаешь, что ты — ничто, но тебя все равно обожают. Даже если ты его не любишь. А когда умер Фил, все эти доводы утратили силу, а отношения превратились в обузу, да еще и без любви. И если тебе повезло не знать, что это такое, позволь сказать, Форрест, что это ужасно — заниматься любовью, не любя, лишь бы заполнить пустоту. Потому я покончила с этими отношениями. Алистер этого не хотел, настаивал на том, что придет снова. Мы с ним как раз все это обговорили в ту ночь на этой кухне. Он сидел на твоем месте, а я говорила ему, что не люблю его. Кроме того, — сказала Сьюзен, вставая и подходя к окну, но не глядя на меня, — было кое-что еще. Я сказала ему, что люблю тебя. Люблю тебя, Форрест, с первого момента, как ты вошел сюда. Такого вот глупого, какой ты есть. Не может ли это быть самой подходящей причиной для Алистера, чтобы разбиться вдребезги?