Чтение онлайн

— Вы считаете, что уже ничего нельзя сделать?

— Послушайте, Форрест, если они действительно посягают на вашу собственность, то я могу многое сделать, не надо терять надежду.

— Когда я могу зайти к вам?

— Несколько следующих дней я буду занята в суде. Вас устроит понедельник?

— Я хотел вернуться в Лондон.

— Хорошо. Тогда вышлите из Лондона по факсу ваши документы, и с этого мы начнем.

Здание газеты «Финикс сан» обладало изяществом и красотой бетонной коробки городского вокзала. К сожалению, оно соответствовало ему и по размерам. Но ведь в конце концов, фабрики по производству новостей примечательны не своими архитектурными достоинствами. В этом здании версталась, издавалась и печаталась самая крупная газета в Аризоне. Ежедневно в два часа ночи отсюда выезжали грузовики, развозившие по улицам города полмиллиона экземпляров газеты «Финикс сан». Свежие новости о новых катастрофах.

Вестибюль здания, выходивший прямо на центральную авеню, был грязен и забрызган чернилами, как старая пишущая машинка, и весь набит охранниками в черной форме. Вы можете задать вопрос: сколько охранников должны проверить документы бывшего автомобильного гонщика, чтобы пропустить его в помещение газеты? Могу ответить — трое. Один охранник выписывает пропуск, другой звонит наверх, чтобы выяснить, действительно ли вас ждут, а третий разглядывает вас так, как будто вы сексуальный извращенец. Как знать — ведь в любой момент в деловой Финикс может хлынуть волна мастурбации.

Позади стойки отдела пропусков на темно-коричневой мраморной плите крупными грязными хромированными буквами написано «Финикс сан», а ниже — маленькими — приписано изречение: «Истина — великое дело, и она восторжествует».

Я подумал, какая же Великая Истина вызвала столько процедур проверки и контроля? Или, может быть, просто шайка террористов попала на страницы блокнотов репортеров? Если «Финикс сан» и нуждалась в усиленной охране, то совсем не ради того, чтобы провозгласить Великую Истину. Газеты живут сенсациями, войнами, убийствами, сплетнями, потому что поимка какого-нибудь сексуального маньяка интересует обывателя куда больше абстрактной истины. Конечно, журналисты говорят иногда правду, но она редко бывает великой. Репортеры стоят на обочине, держа наготове блокноты, но скорее факты гоняются за ними, чем они собирают факты. Может быть, я рассуждаю как дилетант, но не хочу, чтобы незнание препятствовало формированию мнений. Я пришел учиться новому ремеслу, мне нужно многое узнать, теперь вряд ли пригодится мое умение резко затормозить в считанные секунды.

Охранник с микрофоном в ухе выдал мне опознавательную карточку с надписью «„Феникс сан“. Посетитель», чтобы я пришпилил ее себе на грудь как приговор. На мне была темно-зеленая рубашка для гольфа, коричневые хлопчатобумажные брюки, темно-красные ботинки, словом, типичный гражданин города Финикса. Охранник под номером два нажал кнопку лифта. Раздался звонок, и двери автоматически открылись. Страж номер три поощрительно кивнул мне, дескать, давай, но его взгляд при этом как будто говорил: «Давай, да не очень».

Я доехал с номером два до третьего этажа, прошел через отдел информации, площадью в пол-акра, и сразу попал в другую комнату, где за столами сидели мужчины и женщины с бледными от ламп дневного света лицами; одни — уставившись взглядом в стену, другие — в пустое пространство, третьи — в экраны своих компьютеров; некоторые обменивались шутками за чашкой кофе. Они были здесь у себя дома, в своем клубе, и «посетитель» под «конвоем» охранника не был удостоен внимания.

Номер второй привел меня в дальний конец комнаты, где высокий тощий человек с большим кадыком и в очках в роговой оправе, облокотившись на стол, смотрел в экран своего компьютера. На нем был светлый полотняный костюм, делавший его похожим на преподавателя университета.

— Привет, Эверс. Я освобожусь через минуту, — сказал он, не отрываясь от дисплея. У него был низкий голос, застревавший где-то в кадыке. Нажав на какие-то кнопки, он посмотрел на экран и сказал: — Рой Весперс звонил мне из «Детройт ньюс». Он сказал, что вы знаете все, что должен делать репортер. Я обещал понянчить вас первые пять минут. — Он по-прежнему нажимал клавиши и смотрел на экран.

— Вы думаете, я сумею чему-нибудь научиться за пять минут? — спросил я.

Он выключил компьютер.

— Я думаю, что покажу вам достаточно, чтобы вы почувствовали себя в глубоком дерьме, — сказал он улыбаясь. — Я Билл Барнс, — представился он. — Весперс сказал, что вы были автогонщиком, а теперь собираетесь стать репортером. Где же вы сбились с пути?

Я рассмеялся.

— Да, действительно, я был гонщиком. Мне понадобился предлог, чтобы приехать в Финикс, вот я и подумал, что смогу написать что-нибудь о «Гран-при» для «Детройт ньюс». Что-то, не имеющее отношения к «торжеству великой истины».

— И посему мы будем плакать и рыдать, — произнес Барнс.

Я недоуменно посмотрел на него.

— «Истина велика, и она восторжествует». Это изречение, которое вы видели внизу в вестибюле, — цитата из Ветхого Завета, Эзра, Часть четвертая. Евреи уверяли друг друга, что, в отличие от Вавилона, в их новом городе будут царить правда и справедливость. «Истина велика, и она восторжествует». — Он минуту выждал для большего эффекта. — «И посему мы будем плакать и рыдать». Это слова Лауры Элизабет Ричардс. Эти болваны в вестибюле ничего этого не знают.

— А кто такая Лаура Элизабет Ричардс?

— Покойная писательница. Умерла в Гардинере, штате Мэн, в 1943 году. Ее никто не знает, но в свое время она получила премию Пулицера за биографию своей матери — Джулии Уорд Хоу, написавшей «Боевой гимн республики». Маленькая Лаура Элизабет написала также книги «Белый снег» и «Веселые приключения Тото», в основу которых, по-видимому, легла книга «Волшебник из страны Оз». Так что она внесла свой вклад в формирование американского идеала, вместе с Диснеем. Она написала поэму, в которой рефреном повторялись эти строки: «Истина велика, и она восторжествует, и посему мы будем плакать и рыдать». Мне они очень понравились, и я написал очерк «Лаура Элизабет и Величие Истины», но его отвергли. Эта газета не желает печатать некоторые материалы. — Какое-то время он смотрел на потухший экран. — Будьте осторожны, Эверс, — сказал он, — ничего нельзя предугадать, может, вам даже понравится играть в репортера. Оплата паршивая, времени мало, но зато вы получаете удовлетворение, видя, как заворачивают рыбу в образцы вашей прозы. Вы знаете кого-нибудь в Финиксе?

— Практически никого. Если не считать одну сумасшедшую, которая швырялась камнями сегодня утром в меня и мою машину. Не могу сказать, что это было приятное знакомство, но долго не забуду эту встречу. Салли Кавана. Вам знакомо это имя?

Он снял очки и потер переносицу.

— О да, конечно, — сказал он, обращаясь скорее к самому себе, чем ко мне. Потом, снова подняв голову, произнес: — Это вполне в духе Салли — кидаться камнями. — Он какое-то время молчал, погруженный в свои мысли. — Хорошо, — наконец сказал он, наклонившись над клавиатурой компьютера и глядя в пустой экран. — Прежде всего вы должны войти в файл. Нажмите вот эту кнопку. Затем наберите мое имя и пароль. — Он стал нажимать кнопки, но на дисплее было по-прежнему пусто. — Вы ничего не увидите на экране, если кто-то смотрит у вас из-за плеча.