Чтение онлайн

— Держи, — протянув стакан с водой, я сажусь лицом к огромным панорамным окнам.

— Спасибо, — выдыхает сыто щурившийся Марат.

А за окнами одного из самых дорогих клубных домов города занимается яркий, обещающий жаркий день, рассвет.

— Спасибо не булькает, — отделываюсь старой отцовской фразой.

И вздрагиваю, ведь не вспоминала об этом очень давно. Обо всём, что хоть как-то связывало меня с семьёй и домом. И вздрагиваю повторно, когда влажный горячий язык проходит вдоль позвоночника. Но эта дрожь другая — из тех, которым хочется поддаться.

— Издеваешься? — хмыкаю оборачиваясь.

Хочется, но я давно привыкла контролировать свои желания. Любые. Хотя сегодня не смогла. Как идиотка повелась на шикарное тело, наглый взгляд и умение решать проблемы кардинально. Ведь это как надо хотеть, чтобы взять и купить не сдавшийся ему фитнес-клуб.

— Моя стервочка, — тянет Марат, прикусывает чувствительное местечко в основании поясницы. — Налить тебе чего-нибудь?

И опрокидывает на диван, подминая под себя.

Налить? Да я с вечера пьяная. С того дурацкого танца, который вообще был не к месту в суперфешенебельном ресторане нашего почти небоскрёба. И чем больше Марат испытывает на прочность меня и мою физподготовку, которую до этого я считала хорошей, тем больше я пьянею.

— Не-ет, — со стоном, стоит ему прикусить горошину соска. — Хватит уже, Мар. Я не могу.

Пытаясь оттолкнуть его голову, я добиваюсь только того, что он дует мне на рёбра, отчего я сворачиваюсь клубком и истерически визжу.

— Оу, так мне досталась ревнивая стервочка? — довольно фыркает он, периодически прикусывая нежную кожу.

А у меня снова пожар там, где всё уже истёрто в хлам.

— Я правда не могу, — шепчу. — У меня уже всё болит… там, — кивок туда.

— Здесь? — Я успеваю испуганно ахнуть, как оказываюсь развёрнута на девяносто градусов. А Марат легко дует на то самое место. — Так тоже болит?

И его язык проходит наглой лаской там, где уже влажно и очень горячо.

— Боже, — выдыхаю, хватаясь за что придётся.

Прикрываю глаза, ногти бесполезно царапают тканевую обивку дивана.

— Всего лишь я, — чувствую улыбку в его голосе.

И выгибаюсь, когда следующее движение наглого языка слишком лёгкое и ненавязчивое. Подаюсь бёдрами вслед за ним, но широкая ладонь по-хозяйски ложится мне на лобок.

— У тебя же всё болит, стервочка, — открыв глаза, встречаюсь с хитрым взглядом.

Да как меня угораздило-то так вляпаться? Ведь я рассчитала всё до последнего форс-мажора, всегда шла последней в очереди охотниц за тугими кошельками и твёрдыми членами. Договаривалась с этими самыми членам — когда просто посидеть, когда язвила и доводила до бешенства и полного нестояния, но ни разу… НИ РАЗУ не случалось так, как с Маратом. Чтобы класть ногу на ногу просто потому, что всё загорелось и зазудело от одного только хмурого взгляда и однозначного уверенного: «Нет».

— А если так…

В первое мгновение меня подбрасывает на злополучном диване, во второе слышится: «Тихо, девочка моя. Тихо», а в третье…

— Скажи, что ты его моешь, — сквозь сорванное дыхание, когда вибратор на миг отрывается от моего клитора и всего, что рядом. — И что… я… не десятая…

Закатив глаза, выгибаюсь дугой. Ногтями вцепляюсь в единственную доступную опору — его предплечье.

— Бери выше, стервочка — единственная.

В два счёта Марат подхватывает меня и перекладывает поперёк дивана. А свободной рукой начинает массировать грудь и мучить напряжённую горошину соска. Но я не чувствую и половины ощущений, потому что все они там, где вибрирует маленькая серая машинка, которая ещё чуть-чуть… чуть… ещё…

— Да-а! — Тело сокращается в таких конвульсиях, что страшно.

Страшно привыкнуть к многочасовому, многочисленному оргазму. И всё это заслуга, казалось бы, проходящего, такого же, как десятки других накаченного бизнесмена с перспективой.

Но подумать я не успеваю. Ни черта не успеваю, даже запомнить цвет дивана и потолка, потому что меня снова разворачивает, а следом накрывает горячее мужское тело.

— Хорошо, стервочка?

Очень. Все до единой мышцы подрагивают, я вся потная как после жёсткого кроссфита, а мозг плавает где-то вне черепной коробки. Мамочки, это же анриал какой-то. Ну не бывает таких мужиков! Чтобы с деньгами, умом и адекватностью одновременно. Не-бы-ва-ет.

Но Мар доказывает обратное, когда твёрдый член скользит по мне от живота и ниже.

— Сбегать больше не будем?

Он входит одним сильным движением, от которого я прогибаюсь несмотря на то, что сил нет от слова совсем. Но где слова, а где деятельный Марат Андреевич.

— А получится? — выдыхаю и кусаю его в плечо.

Мар шипит и мстит мне особо сильным толчком. И кто бы знал, что я такая нимфоманка. Потому что раньше возбуждаться вот так, от одного только мужского, с ноткой горчинки, аромата, я не умела. А сейчас смотри-ка, готова на новые подвиги. Кажется, шестые по счёту? Хотя кто такое считает.

— Чёрта с два, — рычит он и целует.

Крышесносно, повторяя языком каждый толчок. Схватив меня за волосы и заставляя выгнуться на долбанном неудобном диване. Но это последнее, что меня волнует. Я вся сейчас там. Внутри себя, где каждое сокращение его мышц провоцирует очередную обжигающую волну. Она уже готова затопить меня с головой. Развернуться во всю мощь. Заставить забыть кто я и где.

Вот-вот. Ещё немного и…

— Ма-ар, — протяжным стоном по оголённым нервам.

— Да, детка, — рычит Мар, наши дыхания смешиваются, и на третьем толчке судорога удовольствия проходит и по его телу.

Красивому телу, Костя всё-таки хороший тренер. А то, что я сказала тогда про пресс Марата… злая была. Выбесилась, что впервые за эти годы подставилась, легла под богатого и влиятельного. Причём просто так, из идиотской благотворительности.

Пока я лениво рефлексирую, Мар ложится рядом.

— В следующий раз предлагаю всё же дойти до спальни, — фыркает довольно.

— Ага.

Тело больше не моё. Оно парит в невесомости, хотя диван один фиг неудобный. И маленький для большого Марата и наших упражнений.

— Са-аш, — зовёт Мар через какое-то время. Вокруг темно, но уже не настолько, как час назад. Похоже, рассвет вот-вот.

— М-м? — отвечать связно лениво.

Всё лениво, когда тебя гладят. По шее, ключицам, груди. По животу, талии и ниже, по бедру до колена.

— Переезжай?

Вопрос доходит до мозга с опозданием. Непростительным в моей ситуации.

Да ну на фиг. Мне же показалось?

— Что?

— Ты слышала. — Ладонь на моём теле не останавливается, курсируя туда-сюда, туда-сюда.