Чтение онлайн

– Рита, - мягко протянул папа, - она же самостоятельная девушка, у которой куча дел в университете, да плюс ко всему еще и работа. Что ты с ней обращаешься, как с ребенком.

– Потому что это и есть мой ребенок, - повысив голос, сказала она, потом, обратившись ко мне, добавила,

– Ты все еще ходишь на дежурства в больницу?

– Через неделю пойду, - пробормотала я тихо, - а пока меня отпустили на сессию.

– Я думаю, ты должна поехать с нами, и готовиться к экзаменам там, - приказной тон собеседницы начал меня злить.
– Будешь рядом с дочерью, а то она по тебе скучает.

– В таком случае, - чеканя каждое слово, процедила я, - Лена останется здесь со мной, мы как-нибудь справимся.

– Ты не хочешь жить с нами?
– мама побледнела, первый признак надвигающейся истерики.
– Ты нас не любишь! И за что ты нас так ненавидишь?!
– она начала кричать, отшвырнув несчастную разделочную доску, на которой собиралась резать лук.

– Маргарита, прекрати, - хмуро проговорил папа.

– Пусть покричит немного, ей полезно, - сказала бабушка, спокойно продолжая чистить картошку.
– Ты же знаешь, что она не может без эмоциональных срывов долго жить. Ну, а если на работе никто не довел, нужно довести себя самой.

Старушка чуть не получила луковицей по физиономии, но вовремя успела увернуться. Мама была в гневе, а бабушкины подстрекательства ее заводили еще больше. Я же мысленно поблагодарила бабулю за то, что она незаметно перевела мамино внимание на себя, заставив ее позабыть обо мне.

– Ты всегда меня ненавидела!
– завопила мамочка, хватаясь за сердце.
– Разве так должна вести себя родная мать?! Смерти моей добиваешься?!

Папа увел жену в комнату, и там принялся ее успокаивать, пока мы с бабушкой отходили от неожиданно разразившегося скандала.

– Катя, у тебя есть парень?
– вдруг спросила собеседница, внимательно взглянув на меня.

– Почему ты так решила?
– я удивилась.

– Пепельница с окурками стояла на подоконнике, а ты, дорогая моя, не куришь, - пояснила старушка, сделанный ею вывод.

– У меня есть друг. Только друг, - я понизила голос.
– Но маме о нем пока не говори, иначе таблетками не отделаемся, придется скорую вызывать.

– Понятно, - та усмехнулась.
– А насчет Леночки не придумывай даже. Закончишь сессию и заберешь. В конце концов, не Ритуля, а я с малышкой сижу.

Мама вернулась к нам в сопровождении отца минут через двадцать. До этого папа несколько раз прибегал за водой, необходимой для запивания лекарств. По всей видимости, без приступа не обошлось.

– У тебя в университете нет проблем?
– спросила больная, садясь за стол. Она уже вполне отошла, и о недавней истерике напоминала лишь бледность ее красивого голубоглазого лица.
– Мне почему-то кажется, что с тобой не все ладно.

– Перестань, - мысленно кляня ее дурацкую интуицию, произнесла я мягко.
– Всё в порядке.

Она вздохнула и отпила очередную порцию воды, предусмотрительно поставленную перед ней папой. Больше стычек не было. Мы обсуждали погоду, собак, детей и мою сессию, уплетая приготовленный бабушкой ужин. В конце концов, мне удалось усыпить мамину бдительность и она, успокоившись, даже начала шутить. Слава богу, гроза миновала, значит, на несколько ближайших дней гарантировано затишье, если, конечно, в голову ей снова что-нибудь не взбредет.

Уехали родители в десять, сразу после того, как мы с папой выгуляли Лари. Леночку они забрали с собой, пообещав мне, что завтра непременно позвонят. Едва я осталась дома одна, телефон начал отчаянно трещать, будто только и ждал этого момента.

Звонил Андрей. Мы болтали с ним около часа, потом я положила трубку, но тут же снова ее схватила, громко сказав:

– Алло?

– Катя, я не могу до тебя дозвониться уже сорок минут, - констатировал факт Валя.
– С кем можно столько трепаться?

– С Каменским, - честно призналась я.

– Тогда не буду мешать, - рявкнул Быстров зло, и... я услышала короткие гудки.

– Вот, псих, - криво усмехнувшись, пробормотали мои губы, а в сердце закралась обида.

Он так и не перезвонил. Как я ни пыталась убедить себя в том, что мне наплевать на это, все равно пришлось признаться себе в глупом ожидании телефонной трели. Не выдержав гнетущую тишину, я принялась набирать номер подруги. Верки не было дома, она опять ночевала у Димы. Я грустно вздохнула и, не придумав ничего лучшего, завалилась с горя спать.

В шесть часов утра меня разбудил звонок в дверь. Плохо соображая со сна, я поплелась открывать раннему гостю. Каково же было мое удивление, когда я увидела на пороге невысокого полненького следователя с усатой седовласой физиономией.

– Петров Степан Степанович, - представился мужчина.
– Я веду ваше дело. Можно войти?

– Конечно, - протирая рукой глаза, ответила я, сильнее запахнув свой длинный пестрый халат.
– Мне только умыться надо, а Вы проходите на кухню.

На чужой голос вышел из комнаты Лари и угрожающе зарычал.

– Свои, - строго взглянув на пса, сказала я.
– Не трогать!

Он послушался и, обнюхав незнакомца, спокойно улегся возле порога, продолжая искоса наблюдать за гостем. После ванной, я, поставив чайник, с интересом выслушала то, о чем рассказал мне пришедший. Оказалось, что ночью, недалеко от метро "Парк Победы" было совершено изнасилование рыжей девушки, внешне напоминавшей меня. При описании преступника, она назвала те же приметы, что и я. Петров допускал возможность фигурирования одного и того же человека, страдающего психическими расстройствами на почве секса. Одним словом, напавший на меня маньяк отправился на поиски новой жертвы и, к несчастью для пострадавшей, нашел ее.

– Возможно, дело в цвете ваших волос, - предположил собеседник серьезно.
– Но пока мы его не поймали, доказать сей факт будет сложно. Это только мои предположения. Если Вы что-нибудь еще вспомните, то позвоните мне, - он протянул свою визитку.
– Я буду очень благодарен за любую оказанную помощь.

Когда Степан Степанович уходил, он немного замялся в дверях и, обернувшись ко мне, тихо сказал:

– Будьте осторожней, Катерина. Не выходите из дома одна. Судя по всему, этот тип не шутит.

Проводив своего раннего гостя, я медленно побрела в комнату, находясь под впечатлением услышанного. Мне было по настоящему страшно и... противно. Потому что в памяти всплыли прикосновения насильника, его горячее дыхание и шипящий приглушенный голос. Если бы ему удалось задуманное, я от брезгливости, наверняка бы, повесилась. Какое все-таки счастье, что со мной у него дальше попытки дело не двинулось.

Настроение было мерзкое, спать больше не хотелось, но и другими делами заниматься я, увы, не могла. Время выгула пса неумолимо приближалось, а высовываться на улицу я совершенно не желала. Поразмыслив над тем, кому можно позвонить в такую рань, я набрала номер Андрея, искренне надеясь, что парень дома.