Чтение онлайн

Когда маньяк попытался затолкать меня в салон автомобиля, я принялась отчаянно упираться, цепляясь за все, что угодно, лишь бы избежать участи очередного похищения. Он приставил к моему горлу нож, уверенный, что эта красноречивая угроза сработает, заставив мое сопротивление утихнуть.

– Зачем ты так поступаешь?
– я изо всех сил рванулась, но освободиться из его крепких тисков не смогла, зато умудрилась развернуться, и теперь мои гневно сузившиеся глаза смотрели снизу вверх, пытаясь разглядеть лицо негодяя, скрывавшегося под маской.

Густая темная тень, падавшая от шапки на все пространство прорези, мешала мне сделать это, оберегая инкогнито преступника. Отвечать на мой вопрос никто не собирался, поэтому я продолжила:

– Это мерзко, гадко и несправедливо! Что я тебе сделала? В конце концов, с кем хочу с тем и общаюсь, и ты, "урод полосатый", мне не указ!
– злость затмила ужас, превратив его во что-то маленькое и серенькое, по сравнению с охватившим меня бешенством.

Я резко вскинула руку, намериваясь сорвать маску и взглянуть в глаза своему преследователю, чтобы раз и навсегда избавиться от гнетущей неопределенности, пугавшей гораздо больше, чем он сам. Мужчина среагировал мгновенно, быстро отстранившись от меня и откинув в сторону протянутую к его голове руку. Моя наглость, похоже, привела насильника в ярость, так как он, сильно размахнувшись, сделал решительный выпад ножом в сторону моей левой щеки, явно намериваясь ее порезать, причем так, чтобы шрам украшал меня до самой старости, если, конечно, не умру раньше от заражения крови. Зрачки моих округлившихся от дикого, ни с чем не сравнимого страха, глаз заметно расширились, в тупом бездействии наблюдая движение тонкого, как бритва, лезвия тщательно заточенного ножа. Это была не шутка и не розыгрыш. Мне хотели нанести телесное увечье, о чем свидетельствовала приближающаяся к лицу рука нападавшего. В какие-то считанные секунды перед глазами пронеслась вся моя не очень-то длинная жизнь, а смирившийся с поражением разум начал стремительно отсчитывать свои последние секунды на этом свете. Рассудок признал себя побежденным, но инстинкт самосохранения все-таки сломил его пессимистический настрой, заставив меня прикрыться от удара рукой. Скрип рвущейся от натиска острого металлического предмета ткани пальто, резанул по ушам. Я застыла на месте в оборонительной позе, боясь пошевелиться. Вокруг повисла странная, ненормальная тишина, точно время остановилось. Может быть, я умерла?..

И вдруг все задвигалось, зарычало, завопило, застонало, загудело, взорвавшись обилием невероятно противоречивых звуков.

Меня больше не держали, мне даже не угрожали, так как нападавший внезапно очутился в роли жертвы. На него налетел бесшумно подскочивший к нам пес. Лари вцепился в обидчика хозяйки, причём сделал это молча. Он приблизился тихо, ничем не выдав себя, как, впрочем, и положено настоящему охотнику. Сегодняшней добычей овчарки оказался окровавленный кусок черных брюк человека, который готов был меня зарезать, или, во всяком случае, изуродовать, однако, по воле судьбы и моей собаки, он пострадал сам. Лари выхватил не малый кусок с одной из ягодиц насильника. Да... в ближайшее время пострадавший не то что к женщинам приставать, он сесть без боли вряд ли сможет.

Я, как завороженная, наблюдала сцену разборки разгневанного пса с перепуганным маньяком. Кошмар, пережитый мною несколько минут назад, плавно переместился на задний план, уступив дорогу разгорающемуся любопытству. Чудом высвободившись из крепкой хватки моего четвероногого защитника, преступник стремительно бросился в машину, сверкнув на прощанье оголенным задом, по которому ярким пятном расползалась кровь.

Жигули умчались, а я все еще продолжала стоять, глядя им вслед. Номера были заляпаны грязью, вероятно, насильник тщательно подготовился к своему нападению. Он просчитал все: когда и где я хожу по утрам. Этот человек либо очень хорошо меня знал, либо старательно выслеживал несколько дней, а, может, и недель. Однако он не знал моей собаки...

– Вы в порядке?!
– дрожащий голос подбежавшей женщины вывел меня из состояния задумчивости.
– Вас не ранили? Может, вызвать скорую?
– ее глаза опустились ниже, задержавшись на рукаве моего полупальто.

Незнакомка побледнела, как мел. Проследив ее взгляд, я охнула. В руке моментально возникло жжение, стремительно превратившееся в ядовитую, как жало змеи, боль. Значит, меня все-таки ранили. А я и не заметила крови, перепачкавшей одежду, поглощенная атакой Лари на моего обидчика.

– Вам нужен врач...
– взволнованно пробормотала собеседница, пытаясь поймать пуделя, который энергично носился вокруг нее.

– Нет, - мои побелевшие губы дрогнули, изобразив вялую улыбку.
– Это всего лишь царапина...

Хозяйка кудрявого непоседы проводила меня взглядом тревожных серых глаз, печально смотревших из-под больших квадратных очков. Она явно не одобряла мой отказ от ее помощи. Однако настаивать не стала, лишь пожала плечами, грустно покачав облаченной в лисью шапку головой.

Оказавшись дома, я разрыдалась. В слезах смешались боль от раны с переживаниями того кошмара, в который я попала несколько минут назад. Прохладная струя воды смывала с моей руки кровь, ритмично капавшую на дно ванны, окрашивая белую поверхность в алый цвет. Обработав йодом довольно глубокую царапину, я принялась звонить Вере, мысленно умоляя подругу быть сейчас дома, но ее телефон молчал, разрушая все мои надежды.

– Неужели это Валентин?
– простонала я, обречено сползая на пол в коридоре. Трубка все еще пиликала в моей ладони, поэтому я начала набирать другой номер, искренне надеясь, что он ответит.

Быстрова не было дома. Очередная капля яда со звоном упала в пользу того, что мой друг на самом деле, является врагом. Разочарование заполнило сердце, отодвинув в сторону и боль, и страх, и обиду. Меньше всего на свете мне хотелось убедиться в злых намерениях спасателя, относительно моей персоны. Я мечтала, чтобы подозрения не оправдались, но обстоятельства, обильно приправленные уликами, говорили сами за себя. Он был опасен. "Нужно срочно с кем-нибудь связаться, - решила я, вытирая слезы.
– Иначе мой затуманенный ужасом рассудок".

Родителям я звонить не стала, хватит мне проблем и без сердечных приступов мамы, в обилии которых после сообщенных мною новостей, я не сомневалась. О преследованиях насильника им надо говорить в самую последнюю очередь, а еще лучше не говорить вообще, чтобы не беспокоились. Гораздо больше я нуждалась сейчас в следователе, но было слишком рано, его нет на работе. Оставался один Андрей. И, несмотря на утверждение Верки, что он и есть маньяк, я стала дрожащими пальцами давить на кнопки телефона, набирая знакомые цифры номера Каменского. Он ответил почти сразу. Голос был веселым и жизнерадостным, чему я сильно удивилась, все-таки на улице только начиналось утро и бодрствовали в этот час немногие.

– Ты можешь приехать ко мне?
– спросила я тихо, с замиранием сердца ожидая ответа.

– Позже, сейчас я занят. А что, опять проблемы?
– собеседник встревожился.

– Я должна с тобой поговорить, - не желая рассказывать о своих печальных приключениях по телефону, пробормотала я.
– Может, мне подъехать?

– Давай, - он продиктовал адрес.

– Я буду минут через тридцать, может, чуть больше.

– Катя, у тебя странный голос. С тобой всё нормально?
– Андрей беспокоился, поэтому я бодро отозвалась:

– Да. Увидимся.

Схватив пакет с книгами, я оделась в старую кремовую куртку, которую давно не носила, но в связи с тем, что пальто испачкано, а другие вещи все еще находятся в квартире Вали, мне пришлось достать ее из шкафа и применить по назначению. Заперев на ключ дверь, я быстро сбежала вниз по лестнице и, очутившись на крыльце, стремительно зашагала в сторону остановки, испуганно шарахаясь от всех проезжающих мимо машин. В дороге я снова и снова прокручивала события моей новой встречи с преступником. В том, что он охотится исключительно на меня, я уже не сомневалась. Тройных совпадений не бывает. По всей вероятности, я и есть разгадка в деле изнасилования бедной рыжеволосой девушки, которую подвело роковое сходство со мной. От подобных мыслей легче не становилось. Над головой как будто раскинулся черный вязкий шатер неприятностей, постепенно опускавшийся все ниже и ниже, грозя затянуть меня в свою отвратительную массу, как в болотную трясину.