Чтение онлайн

С тех пор, как флотилия пришла в Чукотское море и Грауль вернулся на «Шторм», он работал хуже других гарпунеров — бил китов по одному в день. Редко, может быть, раз в неделю, ему удавалось за сутки взять двух китов. Внешне гарпунер был старателен, тщательно целился, но позволял раненому животному по нескольку часов таскать за собой судно.

Однажды «Шторм» подошел к базе следом за «Трудом», у которого было три кита, и «Фронтом» — с двумя китами. У Можуры же, как всегда, тянулся на буксире один кит.

Ли Ти-сян, увидев добычу «Шторма», покачал головой: — Его опять единоличника есть! Моя знай, гарпунер плохой человека.

С легкой руки китайца и пошло по флотилии гулять это прозвище — «единоличник». Сам того не подозревая, Ли Ти-сян охарактеризовал положение отстающего китобойца. Грауль категорически отказался участвовать в соревновании, и экипаж «Шторма» оказался как бы выключенным из общей кипучей борьбы всей флотилии за лучшие результаты промысла.

Что нам делать, товарищи? — обратился Можура к Курилову и механику. — Этот гарпунер мне все печенки испортил, сколько с ним ни говорил — бесполезно.

Попытайтесь еще раз, — предложил Курилов.

Да я смотреть на него не могу, а не то, что разговаривать! — Можура засопел трубкой, спрятал глаза под нависшими бровями. — Давай-ка, Леонтий, ты с ним попробуй по-немецки...

Грауль, развалившись в кресле, равнодушно слушал бочкаря. Исчерпав весь запас немецких слов, Курилов перешел на русский язык.

Вы — один человек — заставляете тащиться в хвосте всю команду, двадцать три человека!

Их всех можно заменить, а гарпунера не заменишь, — по-немецки сказал Грауль и с ноткой снисходительности добавил: — Хотя вам этого не понять. Я подписал договор на шестьдесят китов за промысел. Вы их получите. Чего же еще вы хотите от меня?

Вы можете убить сто китов! — горячо заговорил Курилов, с трудом понимая гарпунера. — Смотрите, сколько китов вокруг. Кругом фонтаны!

Я очень стараюсь, — сдержанно ответил Грауль. Он самоуверенно смотрел на Курилова. — Я всегда и везде так работал, и мной были довольны.

Но Андерсен, Нильсен! — вскипел Курилов. — Они бьют больше!

— Им везет! — спокойно пожал плечами Грауль.

Продолжать спор было бесполезно. Курилов ушел. Грауль улыбнулся ему вслед. Убедившись, что изменить ничего нельзя, Можура старался подходить к базе в темноту но и это его не спасало. Обязательно кто-нибудь крикнет:

Единоличник притопал! Все на аврал!

А Грауль охотился по-прежнему. Гарпуны, выпущенные им, чаще падали в воду, чем попадали в цель.

«Неужели так трудно попасть в кита из гарпунной пушки? — думал Курилов. — Интересно, смог бы я стрелять из нее?»

Когда Грауль промахнулся в кита, лежавшего неподвижно в двадцати метрах от судна, Курилов с горячностью сказал капитану:

Разрешите мне стать к пушке. Постараюсь зря порох не переводить.

Можура был вне себя от своего бессилия, от того, что он лишен возможности пойти навстречу Курилову, помочь ему стать гарпунером. «Пора, давно пора нам подумать о своих гарпунерах», — Эта мысль не давала капитану покоя.

Грауля пригласил к себе Северов:

Мы недовольны вашей работой, господин Грауль.

Я тошно выполняйт договор! — ничуть не смутившись, сказал гарпунер.

Беседовал с Граулем и Степанов, но с тем же результатом.

А тут еще по-прежнему часто рвались лини. Это доставляло много хлопот и гарпунерам, и всем китобоям. У Нильсена ушли два кита, оборвав линь с гарпунами, то же случилось и у Андерсена. Андерсен отчаянно ругался — клял всех, кто изготовляет тросы, канаты.

Нильсен, после того как у него ушел третий кит, долго рассматривал линь в месте разрыва. Потом он попросил у капитана бинокль и, вывернув линзу, превратил ее в лупу. Случайно мелькнувшее у него подозрение подтвердилось: в том месте, где линь порвался, ткань его была чуть-чуть светлее, но заметить это было почти невозможно.

Захватив с собой отрезок линя, Нильсен почти вбежал в камбуз к дяде Мите.

Надо показать это капитану. Линь испорчен, — торопливо заговорил гарпунер.

В лаборатории базы было установлено: линь пережжен кислотой. Капитан-директор послал Дукину телеграмму: «Линь американской фирмы умышленно поврежден».

На базе кипела работа. Разделка китов велась днем и ночью. Ли Ти-сян со своей бригадой начал управляться с пятью китами за сутки. Люди вновь ходили измазанные жиром и кровью китов, но довольные. Спали мало. Работали все, кто был свободен от вахты.

Степанов в высоких резиновых сапогах и брезентовом костюме стал резчиком в бригаде Ли Ти-сяна. Китаец посмеивался:

Теперь моя капитана. Твоя работай мало-мало хоросо.

Степанов смеялся и подмигивал Ли Ти-сяну:

— Научусь, буду не хуже тебя китов потрошить! А китов было много. Они уже покачивались у обоих

бортов «Приморья». Тнагыргин привел на вельботах своих земляков. Чукчи разделывали китов у берега. На запах мяса слетались бесчисленные чайки. Птиц было такое множество, что, осмелев, они садились на огромные туши китов, вокруг которых суетились люди.

Вскоре вся флотилия отмечала торжественное событие. Китобои «Труда» первыми добыли шестьдесят китов. В этот день, когда возвращавшийся с охоты «Труд» показался из-за мыса, воздух дрогнул от мощного гудка «Приморья».

Орлов поднялся на базу, одетый в парадный китель, выбритый. Он рапортовал Северову, не скрывая гордости. И капитан-директор, и Степанов, и все, кто находился в это время на базе, поздравляли капитана китобойца.

Когда руководители флотилии прибыли на китобоец, чтобы поздравить гарпунера и весь экипаж, Андерсен был удивлен происходящим.

Почему все довольны? — спросил он. — Деньги-то за убитых китов получаю я.

Мы радуемся, что вы, Андерсен, и все китобои судна «Труд» хорошо поработали, — сказал капитан-директор.

Видно, мне этого не понять, — задумчиво покачал головой Андерсен. — Но обещанные десять китов я тоже возьму.

Мы вам верим, — улыбнулся Степанов. — А теперь, господин Андерсен, мы с удовольствием выпьем с вами по стаканчику за ваши будущие успехи.

О! — только и мог произнести польщенный гарпунер и, схватив помполита за рукав, потащил в свою каюту.

Подняв стакан, Степанов пожелал Андерсену хорошей охоты. Они выпили. Гарпунер подумал: «Как хорошо, что тогда, на берегу бухты, он не поддался Граулю. Черт возьми, Андерсен честный человек, и с русскими он будет дружить...»

Успех Андерсена подстегнул Нильсена, который теперь не отходил от пушки. Весь экипаж «Фронта» помогал гарпунеру, как мог. Люди образцово несли вахты. Китов уже становилось меньше, стада редели. В погоне за китами «Фронт» доходил до кромки льда, пугая моржей.

Однажды «Фронт» пришвартовался к ледяному полю. Вдали показался огромный белый медведь. Он подошел совсем близко к судну, остановился, втягивая ноздрями воздух и не обращая внимания на крики моряков.