Чтение онлайн

Стадо сейвалов уходило, преследуемое косатками. Косатки настигли одного кита, и вокруг него, как в котле, зашипела вода. Хищники вырывали из кита куски мяса. Вода вокруг животных окрасилась в розовый цвет. Как стая волков набрасывается на оленя, так косатки со всех сторон терзали огромного кита. Он бился, пытался вырваться, уйти, но косатки своими острыми зубами вцепились в его бока, и кит, изнемогая, забился на месте.

Моряки с изумлением следили за этой неравной борьбой.

— Как шакалы! — проговорил Волков. Кит бился из последних сил, пытался нырнуть, но косатки его не пускали. Мелькали их серповидные спинные плавники с белыми полосами позади, иногда из воды показывалась морда с открытой пастью, усаженной острыми, как отточенные ножи, зубами.

Скоро все было кончено. Хищники неторопливо, стайкой поплыли на юг и скрылись среди волн. Там, где недавно был кит, волны сменяли друг друга. Только несколько чаек кружилось над ними. Изредка они снижались к воде, выхватывали добычу и поспешно улетали к берегу.

Киты! Четыре фонтана! — сообщил с азартом Слива.

Волков повел «Шторм» к животным...

2

На базе в маленькой каюте редакции пахло типографской краской. Ольга вычитывала гранки очередного номера. На душе у нее было тяжело. И не с кем поделиться своим затаенным, личным. Была бы здесь хоть Горева. Но она уехала в Москву и, наверное, не скоро еще вернется.

Здравствуйте, товарищ редактор! — сказал, входя, Степанов. — Забрел на огонек!

Помполит повесил на крючок фуражку, удобнее уселся в кресло.

О чем задумалась?

Думаю дать передовую о наших гарпунерах, — быстро сказала Ольга, стараясь не смотреть на Михаила Михайловича, чтобы он не увидел ее заплаканных глаз.

Интересно! — оживился Степанов. — Можно посмотреть?

Он быстро пробежал набросок статьи и сказал:

Может, следует добавить, что с позапрошлого года иностранные китобойные фирмы повысили для своих гарпунеров норму с шестидесяти до восьмидесяти китов в год?

Почему? — спросила Ольга.

Вот и меня интересует, — поднял палец Степанов. — Потому, вероятно, что наши гарпунеры дают более высокую норму добычи. Выходит, таким образом, что иностранцы теперь за нами следуют.

Степанов раскатисто рассмеялся.

Об этом где-нибудь в статье надо непременно вставить пару слов. И вот еще что, — помполит стал серьезен, сделал паузу, а потом заговорил: — Чем больше я думаю о них, тем больше прихожу к убеждению: не может быть, чтобы китобойный промысел достиг уже предела своего развития. И вот меня занимает еще один вопрос. Я говорил с Можурой, он поддерживает. Может быть, стоит об этом в твоей статье добавить?

Ольга ожидающе смотрела на помполита.

— Не следует ли нашим гарпунерам напомнить, что им надо не только точно исполнять все приказания командования флотилии, а искать и находить, испытывать и применять новые методы промысла. Они должны проявить в труде творчество, смекалку. Почему, например, наши гарпунеры бьют кита двумя, пятью гарпунами, а не одним? Можно сказать, что так, дескать, поступают все иностранные китобои. Но нам ли по ним равняться? А что, если все-таки попытаться добывать кита одним гарпуном? Насколько дешевле обойдется тогда каждый добытый кит? Или другой вопрос: как сделать, чтобы при встрече со стадом китов не упустить ни одного промыслового?

Интересно, — проговорила Ольга. — Может, стоит дать заметку с призывом к китобоям вносить рационализаторские предложения?

Их беседу прервали гудки. Это китобоец извещал о своем подходе к базе. Степанов и Ольга насчитали три гудка — значит, он доставил трех китов.

Три! Идем встречать героев. Это знаешь кто? — Степанов хитро прищурился. — Леонтий Курилов отличился. Рада за мужа?

Ольга молча кивнула. Степанов уже давно заметил, что она расстроена, и только теперь решил как можно участливее спросить:

Что не в ладах с ним?

Да нет, просто так... Обиделся за статью, ну и... — Ольга торопливо достала носовой платок и, прижав его к глазам, нагнулась над столом. Плечи ее вздрагивали.

«Осел! — выругал про себя Степанов Курилова. — Упрямый осел! Ну, подожди!»

Ольга справилась с собой и, утирая глаза, улыбнулась виновато:

Бабьи слезы! Глупо! — И уже задорно добавила: — А к нему я не пойду. Была у него. Пусть теперь сам приходит.

Вот это правильно! — воскликнул Степанов. — Узнаю Ольгу Данилову.

Помполит вышел из каюты. Ольга посмотрелась в маленькое зеркало и рассердилась на себя за слезы: веки покраснели...

Курилова прислушивалась к шуму на палубе базы, к шагам людей.

В дверь постучали.

Войдите! — Ольга постаралась придать своему голосу спокойный, безразличный тон. Но это ей не удавалось. Чтобы скрыть волнение, она с подчеркнутым вниманием стала перечитывать свою статью, но не понимала ни слова, а слушала, как отворилась дверь, как в каюте раздались мужские шаги. Ольга ждала услышать голос Леонтия и удивилась, когда раздался чей-то другой. Она подняла голову и увидела штурмана Свидерского. «Зачем он здесь, что ему надо?» — недоумевала Ольга. Штурман поклонился:

— Прошу прощения. Немного поздно, но днем мы в море. Я статью принес... может, мне потом зайти?

Присаживайтесь! — пригласила Ольга. Свидерский достал из кармана сложенный вчетверо мелко исписанный лист. Ольга начала читать.

Свидерский писал о таких тонкостях и подробностях штурманского дела в условиях китобойного промысла, что Ольга с трудом вникала в смысл статьи. Она уже хотела заговорить об этом, но, когда подняла на штурмана глаза, встретилась с его немигающим, ощупывающим взглядом.

Курилова резко сказала:

Ваша статья слишком специальна.

Я и сам так думал, но не был в этом уверен, — торопливо согласился Свидерский и виновато улыбнулся» — Но мне хочется написать интересно, понятно. Может, вы мне поможете в этом?

Ольге хотелось, чтобы поскорее ушел этот чем-то неприятный ей человек. Она объяснила, но Свидерский не собирался уходить. Ольга с досадой поднялась.

Пойду на палубу. Надо посмотреть на вашу добычу. — Она направилась к выходу из каюты. На палубе Свидерский взял ее под руку.

– — Разрешите, здесь темно.

Ольга не видела, что невдалеке остановился Слива и удивленно следил за ними. Когда же он услышал, что Курилова сухо сказала Свидерскому «до свидания», он довольно улыбнулся. Боцман давно своим острым взглядом приметил, что Ольга пыталась освободить руку. Но штурман как будто этого не замечал. Он слащаво проговорил:

Я бы хотел, Ольга Пантелеевна, встречаться с вами...

Ольга гневно спросила:

Вы, очевидно, оговорились? Свидерский невольно отступил.