Чтение онлайн

Через три часа мы будем у острова Беринга, — ответил Барроу, смакуя коньяк. — А на рассвете вы свободны.

Большевики очень подозрительны, и нам нельзя

давать им повод для размышлений своим долгим отсутствием, да еще возвращением без китовой туши, — проговорил Бромсет.

— Но мы вернемся с другой тушей, — засмеялся Комберг, — которая их больше обрадует.

Барроу вопросительно поднял брови. Гарпунер пояснил:

У нас на китобойце произошло маленькое событие. Механик негр, единственный большевик, попавший на наше судно, ночью убил одного матроса, а сам бежал!

Бежал? — насторожился Барроу.

Ничего опасного, — небрежно успокоил его гарпунер. — Он недалеко ушел. Едва выбрался на берег, как наткнулся на парней полковника.

Они у меня бьют без промаху, — вмешался Блюмгардт; сытно рыгнув, он развалился в кресле и расхохотался. — Штабс-капитан Цесарский принял вашего негра за морского черта и струхнул вначале: черный человек вылезает из моря. Тут, батенька мой, кто угодно в страховицкого сыграет. Но потом окликнул его. Ваш матрос хотел дать стрекача. Но разве, господа, кто-нибудь уходил ,от пули Цесарского? Никто! — Последнее слово полковник произнес врастяжку и снова потянулся к рюмке. — Надо бы моим ребятам для поднятия духа!

Хорошо, — ответил Бромсет.

Меткость стрельбы ваших парней сейчас очень при годится, — заговорил Барроу. — Операцию «Котик» про ведем так...

...Далеко на востоке среди бурных вод Тихого океана лежат Командорские острова, скалистые, невысокие. Кругом голые утесы, и только в лощинах рек, укрываясь от постоянных океанских свирепых ветров, тесными рощицами жмутся тальник, рябина, каменная береза...

Покрытые мхами скалы таят в себе следы далекого геологического прошлого. Никто — ни алеут, ни айн с Курил не видел последнего извержения вулканов на островах, не следил за тем, как океан выгрызал в их берегах гроты, вымывал бухточки и заливы, полировал и разрушал скалы, а ветер нес на острова и земляную пыль и семена растений. Никто не видел и не знает, как и когда к этим островам нашли свои вечные пути птицы, устроившие здесь базары; рыбы, нерестующие в реках островов; морские звери, облюбовавшие побережье для своих лежбищ...

Наконец пришел сюда посланец Петра I командор Витус Беринг. Он навсегда остался здесь, и благодарные потомки назвали его именем один, самый большой, остров, а всему архипелагу дали его воинское звание — Командорские острова. С тех пор -потянулись русские люди на новые земли среди океана. Шли не на гибель, не на временное житье, а навсегда, шли как рачительные хозяева, шли для создания большой жизни на далеких пустынных островах. Они не только охотились за зверем, но и разводили его. Уже в 1750 году российский мореплаватель Андриан Толстых, обнаружив на островах песцов, стал заводить здесь культурное звероводческое хозяйство, и на многие старинные карты легло новое название: «Острова голубых песцов».

Проходили годы, десятилетия, века, и все печальнее становилась судьба островов. В нужде и болезнях жили русские и алеуты — потомки первых жителей и переселенцы из Русской Америки. Были забыты славные дела Андриана Толстых, как и традиции правителя Русской Америки Баранова. Безжалостно эксплуатировались простые беринговцы, еще безжалостнее истреблялись когда-то большие стада нерпы и сивуча, морского котика и песца. Исчезла морская корова, и никогда уже на» земле не будет этого неповоротливого, но прекрасного животного, одного из самых крупных, так привлекавших своим мясом и шкурой алчных охотников. Начал исчезать калан — морской бобр...

Направо и налево торговали восточной землей России, ее богатствами царские чиновники, разрушая то, что было создано патриотами. Давно уже Русская Америка перестала быть русской, давно над островами Прибылова, Алеутскими, как и многими другими, полоскался звездный флаг. И под этим флагом потянулись к Беринговым островам суда зверобоев и китобоев, купцов и авантюристов. Они спаивали коренных жителей, выменивая на водку и безделушки китовый ус, моржовый клык» пушнину... Они выбивали стада китов, уничтожали лежбища моржа, сивуча, морского котика... В годы гражданской войны они открыто подходили к Командорским островам, ко всему побережью русских северо-восточных морей и били морского и пушного зверя, били торопливо, бессмысленно, не заботясь о завтрашнем дне промысла.

Когда же народ стал хозяином огромной страны и взял под свою охрану далекие земли, любители легкой наживы пошли на самое подлое, что могло родиться в их воспаленном алчностью мозгу...

Издавна славится своим красивым, прочным мехом морской котик. Миллионные, огромные стада этого зверя когда-то бороздили северные воды Тихого океана, кочуя с летних лежбищ на зимние. Стада катастрофически сокращались: их безжалостно истребляли иностранные браконьеры, пока их не взял под защиту истинный хозяин — народ. Богатые котиковые лежбища на Командорах были заманчиво близки, но наступили иные времена. Уже несколько лет новая власть делом доказывала, что браконьерам благоразумнее всего не подходить к советским берегам.

Тогда браконьеры и диверсанты решили нанести коварный удар в спину. Одним из звеньев в цепи вредительских действий и была операция «Котик».

...«Юкон» и «Вега-1» в сплошном тумане медленно подходили к острову Беринга. Китобойное судно шло впереди, как разведчик, готовое в любую минуту остановиться, повернуть назад или дать сигнал об опасности транспорту, громада которого темнела в тумане.

Ханнаен и Бромсет вместе с Комбергом и Цесарским стояли на мостике. Полковник остался на «Юконе», поручив командование отрядом штабс-капитану. Белогвардейцы сидели и лежали на палубе с раскрасневшимися лицами. Плотно поев и основательно выпив, они лениво переговаривались, но как только речь заходила о предстоящем деле, руки сильнее сжимали винтовки, голоса повышались.

— Ничего большевикам не оставлять!

– Я жалею, что мы так мало расстреливали и вешали это хамье!

– Отдохнем в Америке, соберем силы и — тогда держись, Совдепия!

— Мы еще вернемся, и комиссары захлебнутся в крови.

— Клянусь, господа, что я буду носить портянки из шкуры комиссара. Ха-ха-ха! Комберг сказал Цесарскому:

— Успокойте своих парней. Надо соблюдать осторожность.

Окрик штабс-капитана на время утихомирил подвыпившую компанию, но вскоре все началось снова. Так было несколько раз, до того момента, когда из-за тумана навстречу китобойцу донеслось приглушенное расстоянием не то гудение, не то глухой, протяжный, похожий на лай звук.

Котики! — сказал Комберг.

Будьте осторожнее, — обратился Бром-сет к Ханнаену, на волосах которого туман осел водяной пылью. — Тут много рифов!

Норвежец лишь кивнул. Он был сумрачен и едва сдерживал кипевшее в нем раздражение. Этот сброд на палубе превратил его китобоец в какое-то пиратское судно. Китобои, тоже вооружившиеся по приказу Бромсета, сейчас ничем не отличались от бандитов. Как Ханнаену хотелось повернуть свое судно назад, уйти от берега и охотиться за китами, а не рисковать ни собой, ни судном, ни заработком, ни свободой. Кто знает, может быть, на берегу их ждет большевистская засада. Почему можно доверяться во всем этому Комбергу?

Ханнаен покосился на Комберга. Тот, подняв винчестер, проверял, полон ли магазин патронов. Бромсет обратил внимание на состояние Ханнаена и подумал: «Трусит», — но тут же сам себе признался, что и он чувствует себя не совсем спокойно. Ведь то, что они задумали сделать, в случае провала обеспечит им многолетнюю каторгу, если они не уйдут вовремя или не получат пулю в голову.

«Впрочем, нам должно повезти», — усмехнулся про себя Бромсет, вспомнив старинную примету: когда на борту китобойного судна есть мертвец, то плавание будет спокойным, а охота — удачной. А мертвец лежал в брезентовом мешке на корме. Бромсет не разрешил выбросить за борт тело Скрупа. Он привезет его к комиссару Северову. «Посмотрим, что скажет господин большевик, когда я ему сообщу, что Джо из мести убил Скрупа, а сам бежал», _ размышлял Бромсет. О том, что негра пристрелили русские белогвардейцы, никто на судне не знает, а если бы кто и знал, то не полез бы к большевикам с доносом. Вряд ли найдутся желающие познакомиться со свинцовым кулаком гарпунера.