Чтение онлайн

Неторопливо натягивая перчатки, он оглядел пустынное море, поднялся на капитанский мостик и пожал плечами, точно спрашивая: «Где кит?»

— Ушел в воду, — сердито буркнул Можура и, выхватив изо рта трубку, показал мундштуком в море.

Грауль, точно не замечая капитана, посмотрел на Курилова.

Можура хмурился, нервно подергивая ус.

— Кит! — послышался голос Леонтия.

С высоты мачты ему было хорошо видно, как кит поднимался к поверхности. Он был метрах в тридцати слева по борту от «Шторма». Леонтий сообщил и об этом.

Едва голова кита показалась в пене взбаламученной воды, как Грауль вскрикнул:

— Блювал! [46]

Блювал — редко встречающийся голубой кит, самый крупный по размерам. Эта порода китов в прошлом веке была основным объектом промысла и подверглась истреблению. — и ринулся по трапу к пушке.

Лицо гарпунера преобразилось, глаза смотрели молодо, в них появились хищные огоньки.

Кит всплыл, выпуская высокие, более десяти метров фонтаны, похожие на огромные колонны.

— Польный, самый польный! — кричал Грауль, — Гросс вал!

Лицо его исказилось. Он был охвачен страстным желанием убить голубого кита. А блювал, словно дразня его, все дальше уходил от судна. Началась погоня. Через несколько минут животное нырнуло опять и снова появилось далеко в стороне. «Шторм», стремясь настигнуть его, метался по морю. Проходил час, второй, а кит все еще не подпускал к себе охотников: он и под водой хорошо слышал шум винта. Можура начал нервничать, часто не разбирал, путал сигналы Грауля. Шли часы.

— Стоп, машина! — неожиданно приказал Можура, когда кит вновь ушел в глубину.

«Шторм» шел по инерции. Можура крикнул Курилову:

— Где кит?

Леонтий молчал. Томительно шли секунды. «Шторм» уже начинал терять ход, когда из бочки донеслось:

—Всплывает слева по корме!

— Полный вперед! — скомандовал Можура. — Право руля!

Машина заработала в момент всплытия животного, и судно смогло подойти к нему почти на двадцать метров.

Грауль, не отходивший от пушки, прицелился и выстрелил. Гарпун вошел глубоко в спину кита. Блювал рванулся с такой силой, что судно зарылось носом в воду и волна скинула Грауля с площадки на палубу.

В ту же секунду послышался треск: это рухнула фок-мачта. Леонтий выпал из бочки. Из носа у него хлынула кровь. К Леонтию бросились матросы.

Грауль, вскочив на ноги, кричал механику у лебедки:

— Травийт линь, травийт!

Блювал тащил за собой судно с такой скоростью, что вода то и дело обдавала палубу. Грауль дрожащими руками перезаряжал пушку.

От второго гарпуна кит застыл на месте. Только когда он был подтянут к борту, Можура заметил, что ветер давно разогнал тучи и море сверкало. День был на исходе.

Победа не была радостной. Не слышалось восторженных голосов, никто не поздравлял Грауля. Мачта с перепутанными вантами свесилась за борт. Гарпунер вынес фотоаппарат и, сделав несколько снимков кита, ушел в свою каюту, даже не поинтересовавшись состоянием Курилова. Оставшись один, он шумно вздохнул и довольно улыбнулся...

«Шторм» возвращался к базе. Курилов без сознания лежал в каюте Можуры. Около него хлопотал Слива. У Курилова оказалась сломанной левая рука и повреждено плечо.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

1

Кончались вторые сутки с тех пор, как на базе был принят первый кашалот. Туша его все еще лежала на кормовой площадке, истерзанная, с неровно срезанным по бокам жиром. Как и предсказывал Данилов, кит начал портиться. Уставший, с красными от бессонницы глазами, Памтелей Никифоровым не бросал работу. Рядом с ним постоянно был Ли Ти-сян. Рабочие спали поочередно, не раздеваясь.

Во все помещения базы проник тяжелый сладковатый запах разлагающейся туши. Люди были мрачны.

— Американец не исполнил своего обещания — не смог ускорить разделку, — сказал Степанов, выходя с Северовым на площадку...

Хардинг по-прежнему толком не показывал, что и как нужно делать. Данилов, которого рабочие признали старшим, старался изо всех сил, но, видимо, делал что-то не так, как хотел Хардинг. Американец швырнул окурок сигареты, грубо оттолкнул Данилова. Тот удивленно на него посмотрел, а затем, прежде чем Хардинг успел отступить, взял американца рукой за ворот и скрутил так, что лицо у Хардинга побагровело. Он раскрыл рот, жадно глотая воздух.

— У, стерва! — презрительно проговорил резчик и толкнул Хардинга от себя.

Американец отлетел, упал на покрытую жиром площадку и проехал по ней «а своих кожаных брюках почти к самым ногам капитан-директора. Тот помог Хардингу подняться и, сдерживая клокотавшую в нем ярость, сказал:

— Зайдите ко мне.

Рабочие взглядами проводили Северова, Степанова и Хардинга. На площадке стало тихо. Ли Ти-сян прищелкнул языком.

— Его американ фангули![47]

Американцу конец! (жаргон).

Он так заразительно рассмеялся, что захохотали и другие рабочие.

— А ну, дружки! — поплевал Данилов на ладони и взялся за нож.

Все задвигались быстрее. Угнетающая обстановка на палубе разрядилась.

Разговор Северова с Хардингом в каюте был коротким. Капитан-директор спросил:

— Вы когда-нибудь видели разделку кита при помощи лебедок и паровых пил?

Хардинг по-прежнему держался развязно, на его лице явно было написано пренебрежение к людям, с которыми он разговаривал.

– О, - проговорил он, — на базе «Калифорния» только так и разделывают китов!

Хардинг улыбнулся, вспомнив наставления, полученные перед выездом из Америки в Советскую Россию. «Русские ничего не понимают. Делайте так, чтобы и впредь они ничего не понимали в разделке».

— Как именно? — быстро спросил Степанов. — При помощи механизмов или вот так, как разделываете вы?

– База «Калифорния» самая совершенная, — поднял свои подбритые брови Хардинг и воодушевленно продолжал: — Там лучшие механизмы, и кита там обрабатывают в полчаса.