Чтение онлайн

– И это вас беспокоит?

Все трое переглянулись, но я не сумела распознать выражения лиц.

– Некоторые подробности смерти Абигейл… вызывают смущение, – признался Уоллес. – Если вы возьметесь за это дело, то узнаете о них.

– Боюсь, вам придется рассказать о них сразу, – сказала мисс Пентикост, обводя гостей взглядом. – Я не берусь за дела с завязанными глазами.

– К сожалению, это неприемлемо, – захорохорился Уоллес. – Мы должны получить гарантию, что об этом никогда не узнает широкая публика.

Я решила закинуть пробный шар.

– Вы получили заверения в репутации мисс Пентикост, – сказала я. – Если вы ей не доверяете, то лучше обратитесь в крупное агентство. Там берутся за дела, не задавая вопросов.

Уоллес покосился на меня, будто пытаясь вычислить, что я за птица – орел, курица или еще кто.

– Это смешно, – буркнул Рэндольф. – Девушка права. Нужно обратиться в «Стерлинг и Свон». Отец полностью им доверял. Помните тот… случай… с профсоюзом?

Уоллес покачал головой.

– Нет. Слишком много народа, слишком много переменных.

Мисс Пентикост явно начала терять терпение.

– Мистер Уоллес, – сказала она со стальными нотками в голосе. – Я много раз занималась деликатными делами, хотя моя репутация построена не на них, поскольку о них не слышал никто, кроме меня и клиентов. Что бы вы мне ни сказали, уверяю вас, это останется между нами, если только не содержит улик преступления или намерения совершить оное.

– Да скажи ты ей уже, – потребовала Ребекка, позаимствовав от моего босса немного металла в голосе.

Но Уоллес все же колебался.

– Это в любом случае всплывет, сам знаешь. – Ребекка повернулась к мисс Пентикост и наклонилась к большому столу. – Люди думают, что уже знают убийцу.

– Вы знаете, кто убил вашу мать?

– Я этого не сказала. Я просто сказала, что люди считают, будто знают.

– Бекка, прошу тебя, не глупи, – напустился на нее Рэндольф.

– Да все об этом шепчутся. Они думают, что это наш отец.

– Я считала, что ваш отец год назад покончил с собой, – сказала мисс Пентикост. – Ваша мать снова вышла замуж?

Ребекка покачала головой.

– О нет. Я о другом. Люди считают, будто ее убил призрак отца.

Если бы Уоллес и Рэндольф были женщинами, я бы употребила слово «всполошились». Хотя слово все равно годится. Они всполошились.

– Прекрати это повторять, – вскинулся Рэндольф.

– Нет никаких оснований предполагать, что это не что иное, как дело рук какого-то… безумца, – с легкой дрожью в голосе сказал Уоллес, и дряблая кожа на его лице затряслась. – Любой, кто утверждает обратное, просто жестокий идиот. Я не желаю слушать сплетни и суеверия. Уж точно не от ближнего круга.

– Я этого не утверждала, – возразила Ребекка. – Только повторила, что говорят другие.

– Прошу вас! – мисс Пентикост примирительно подняла руку. – Может быть, начнете сначала? Но сперва не хотите ли чего-нибудь выпить? Немного бренди, мисс Коллинз?

– Джин, если у вас есть.

Джин у нас был, и я налила ей щедрую порцию, слегка разбавив водой. Уоллес попросил скотч с молоком, я бы такое не переварила, но каждому свое. Когда я спросила Рэндольфа, что налить ему, он бросил взгляд на сестру.

– Нет, спасибо. Я предпочитаю оставаться в трезвом уме.

Он тут же мне разонравился. Не из-за трезвости, ведь сама я не пью, а из-за того, что осуждает других.

– Как пожелаете, – сказала я, наливая мисс Пентикост привычный бокал медовухи.

Миссис Кэмпбелл покупала импортную, из Шотландии, за совершенно неприличную цену. Взяв напитки и снова рассевшись, они начали рассказ, периодически отвечая на вопросы мисс Пентикост. Они явно не раз повторяли эту историю, вероятно перед вереницей сменяющихся людей с жетонами.

История началась в вечер Хеллоуина. Праздник выпал на среду, так что горожане в основном отметили его в предыдущие выходные. В субботу и воскресенье на улицу высыпал народ в маскарадных костюмах, перемещаясь с вечеринки в какой-нибудь бар и обратно. Но к середине недели почти все затихло, по крайней мере для тех, кто не обременен детьми.

– Мама хотела устроить вечеринку на Хеллоуин. Хотя это и был рабочий день. Она сказала, мол, в этот день самая тонкая завеса, – объяснил Рэндольф.

– Завеса? – удивилась мисс Пентикост.

– Между миром живых и мертвых.

Голос Рэндольфа сочился сарказмом. Уоллес смущенно потупился.

Лишь Ребекка сохранила невозмутимость.

– Каждый год она устраивала что-нибудь особенное, – сказала она. – В этом году…

– Мы до этого еще дойдем, Бекка! – одернул ее Рэндольф.

Может, они и похожи, но гармоничными их отношения не назовешь.

Дальше рассказ подхватил Уоллес:

– Ал завел эту традицию вскоре после свадьбы. Частично, чтобы Абигейл могла развлечься и чем-то себя занять. Но главным образом, чтобы устроить прием для руководства компании. В этом году было около сотни гостей – меньше, чем прежде. Из-за того, что в прошлом году Ал… скончался, – сказал Уоллес. – Почти все присутствующие были работниками компании и их жены.

Вечеринка началась около девяти. В бальном зале играл струнный квартет, официанты бесконечным потоком разносили закуски, работало три бара, два внутри и один на веранде, чтобы никто не стоял в очереди за выпивкой.

Как и в прошлые годы, все прибыли в костюмах. И никаких взятых напрокат костюмов гориллы. Платья и шляпы, черные галстуки и изысканные маски, в основном закрывающие только верхнюю часть лица, чтобы не мешали есть, пить, болтать, курить и так далее.

Я с удивлением узнала, что Уоллес нарядился Дядей Сэмом в красно-сине-белом смокинге, цилиндре и с накладной бородой.

– Меня уговорила жена, – признался он, краснея. – Чтобы отпраздновать победу в войне. Она сказала, людей это впечатлит.

– Так и есть, дядя Харри, – подтвердила Ребекка, наградив его сдержанной улыбкой.

Уоллес улыбнулся в ответ, но слегка кривовато.

– Вскоре после полуночи Абигейл собрала всех в кабинете на втором этаже. Раньше там был кабинет Ала, – объяснил он. – Когда мы вошли, то обнаружили, что все задрапировано черным бархатом. И полки, и почти вся мебель. Стол Ала был покрыт безвкусным шелком, посередине лежал нелепый хрустальный шар. А прямо в кресле Ала сидела та женщина. Просто смехотворно.