Чтение онлайн

– Это правда. А этот ребенок.., в нем она видит еще одну злую шутку отца. Видите ли, она считает, что он до сих пор держит ее в своей власти. Мне кажется, она знала о том, что беременна, еще задолго до того обморока. Думаю, ее страшно бесило то, что отец все-таки навязал ей этого ребенка, несмотря на то что она была категорически против. Из-за этого и убила его, по-моему.

Кассиди решил сыграть "адвоката дьявола", выискивая слабые места в показаниях Джоша - так же, как повел бы себя на суде адвокат подсудимого.

– В теории все это выглядит логично, Джош, но прямых улик все равно нет. Вы когда-нибудь слышали, чтобы ваш отец и Ариэль ссорились из-за этой беременности?

– Нет. Я и не знал, что она ждет ребенка, до тех пор пока ее не доставили в реанимацию после обморока.

– А вы слышали, чтобы Ариэль угрожала убить вашего отца?

– Нет.

– Никогда?

– Нет. Он бы не потерпел таких угроз.

– У вашей мачехи есть оружие?

– Нет. По крайней мере, мне об этом неизвестно. Но ее брат сидит в тюрьме.

Кассиди уже выяснил это в предварительном расследовании.

– Согласно сведениям, полученным из тюрьмы, Ариэль вот уже несколько лет не общалась с братом, даже открытки не написала. Я сомневаюсь, чтобы он мог каким-то образом передать ей оружие.

Джош пожал плечами.

– Это просто мое предположение. Она могла тайком достать оружие и так же незаметно избавиться от него.

– Все может быть, - уклончиво ответил Кассили.

– Подумайте о ранах на теле Джексона. Мужчина делает женщине ребенка. Она в ярости, поскольку на нее взваливают такую ношу, да еще помимо ее желания. Стреляя, разносит в прах его яйца. Разве это не выглядит правдоподобной версией?

Кассиди прищурил один глаз, словно обдумывая эту гипотезу. Почесав затылок, он ответил:

– Должен сказать, Джош, что версия довольно хилая.

– Я думал, вы отнесетесь к моим словам с большим вниманием, - холодно сказал Джош.

– Когда Ариэль покидала ваш номер в ту ночь, были ли на ней туфли?

– Туфли? Нет. Мне кажется, она была босиком. Она сняла туфли, когда мы занимались любовью. Не помню, чтобы она после этого обувалась. А почему вы спрашиваете?

– Мы все еще проверяем кое-какие волокна, которые нашли на ковре в спальне вашего отца.
– Кассиди сделал паузу.
– Вы или Ариэль не брали напрокат машину, когда останавливались в Нью-Орлеане?

– Я брал. Люблю, когда у меня есть свой транспорт.

– Вы катались по городу?

– Очень много. Каждый день. Я взял машину с открывающимся верхом и получал огромное удовольствие, разъезжая в ней.

Эту информацию можно было легко проверить.

– А Ариэль когда-нибудь сопровождала вас в этих поездках?

– Один раз, по-моему, было. Может быть, и пару. А что?

– Вы все еще поддерживаете с ней интимные отношения?

– Нет. Вот уже несколько недель, как нет.

– А что произошло?

Джош взглянул на него, потом отвел глаза:

– Не знаю Она так увлеклась своей новой ролью лидера министерства, что времени ни на что другое у нее просто не остается. Или она утомлена и раздражена. Или же я раздражаю ее своими разговорами о том, чтобы она все бросила. Она просто бесится от этого. А теперь, когда я знаю о ребенке...

– И что?

– Ну, я не чувствую себя вправе заниматься с ней любовью в то время, как она носит в себе моего сводного брата. Кассиди подался вперед:

– Вы не видите в этом иронии судьбы, Джош? Когда отец был жив, трахать его жену было незазорно, а теперь, когда его нет, а она носит его ребенка, вы стали так щепетильны.

– Так уж я чувствую, - попытался оправдаться Джош.

– Что ж, хорошо.
– Кассиди откинулся в кресле.
– Давайте на минуту представим, как все это могло произойти. Готовы? Ариэль вас покинула, вернулась в номер, который занимала с вашим отцом, убила его из оружия, о котором никто не знал и которое так и не было потом найдено, потом вернулась к вам на второй раунд секса, резонно полагая, что вы и будете ее алиби.

– Так мне все это и представляется. Кассиди причмокнул губами.

– Что меня беспокоит, так это причина, побудившая вас рассказать мне все это сейчас.

– Меня мучила совесть.

– Совесть?
– скептически переспросил Кассиди. Джош опять выглядел обиженным.

– Меня можно, конечно, обвинять в адюльтере. Я признаю, что гнусно обошелся с собственным отцом, наставив ему рога. Но я не намерен вместе с Ариэль отвечать за убийство.

Словно колеблясь, он сделал паузу, нервно покусывая нижнюю губу.

– Хорошо, я скажу. Вы можете не поверить, но я боюсь ее, мистер Кассиди.

Кассиди фыркнул.

– Это правда!
– воскликнул Джош-- Я и раньше знал, что она амбициозна и хитра, но сейчас это перешло все границы. Она становится безжалостной. Порочной и злобной. Она не остановится ни перед чем, чтобы добиться своего. Если кто-то смеет ослушаться ее, тут же вылетает с работы. Никаких извинений. Никаких дискуссий. Бац, - Джош ударил кулаком по ладони, - и человек уничтожен.

Он уставился на свои дрожащие руки.

– Все это время я был словно в шорах. Может быть, я чересчур сосредоточился на отце и не видел настоящей Ариэль. Сейчас я думаю, что она способна буквально на все, лишь бы отстоять свои интересы. И к тому же она неуравновешенна, причем до такой степени, что просто опасна.

Кассиди посмотрел на Джоша долгим, задумчивым взглядом, потом встал, давая понять, что их беседа окончена.

– Спасибо, Джош, - сказал он, протягивая ему руку.

Молодой человек пожал ее, крайне удивленный.

– И это все? Я думал, у вас будет миллион вопросов ко мне.

– Их появится много, но позже. Я сейчас же начну работать над вашими показаниями. А вы тем временем ведите себя спокойно с мачехой. Выполняйте свою работу, как обычно. Не делайте и не говорите ничего такого, что могло бы вызвать у нее подозрение. Пусть она продолжает думать, что я уже давно вычеркнул ее из списка подозреваемых.
– Кассиди серьезно посмотрел на Джоша. Я знаю, вам нелегко дался этот шаг.

– Да, нелегко. Долгие годы мы с Ариэль словно искали защиты друг в друге, спасаясь от отца. Мы одинаково страдали и старались держаться вместе. Так было легче. Но вот отец умер, и стало ясно, что лишь ненависть к нему объединяла нас с Ариэль, толкала в объятия друг друга. Мне кажется, у Ариэль серьезно нарушена психика, и это отголоски ее загубленного нищетой детства. Я и злюсь на нее безумно, но еще больше боюсь ее. И все-таки, - добавил он, грустно качая головой, - я не могу позволить ей уйти от ответа за совершенное убийство.