Чтение онлайн

— Что скажете, мастер Геник? — спросил доктор, встревоженный его долгим молчанием.

— Мы потеряли целых двадцать четыре часа, господин Желен, — произнес наконец Геник, — а капитан так спешит!

— Это все, что вы можете сказать?

— Зачем растравлять душу, если ни ветер, ни прилив, ни паровая машина, ни солнце не могут помочь!.. Слишком рано захотел капитан здесь пройти, но хозяин — он, к тому же потеплело и появилась надежда, что попытка удастся.

— А сейчас?

— Надеяться всегда нужно!.. Подует ветер с юга, появится солнце, глядишь и лед сломается, поплывет.

— А если не будет ни ветра, ни солнца?

— Придется тогда потерпеть… Если только у капитана не возникнет какой-нибудь идеи… На то он и капитан!

— Ваше спокойствие, дружище Геник, приводит меня в отчаяние!

— Спокойствие — добродетель моряка, господин доктор, и вы это прекрасно знаете, потому что служили матросом в Ньюфаундленде!

— Но на Ньюфаундленд мы шли за треской, и спешить было некуда, а сейчас поставлена на карту честь флага нашей страны! Задержимся на неделю и проиграем!

— Да все мы готовы здесь кости сложить за родную Францию!.. Но знаете, лед — он и есть лед!

— Вы полагаете, что для нашего соперника он такое же препятствие, как и для нас? Ну, а если он найдет свободный проход?!

— Вряд ли! Ведь он — немец! А у нашего капитана должна быть идея! Вот что я вам скажу!.. Ух ты!.. Не может быть!.. Ах, несчастье!

— Что случилось, о Господи?

— Тише, господин доктор!.. Мы, кажется, сдвинулись с места!.. Нас несет назад!

— Так оно и есть!.. Пойду скажу капитану!

— Незачем! Он сам знает, и у него есть идея!

— Ты прав, мой друг, — послышался голос д’Амбрие, — и сейчас я буду приводить ее в исполнение.

— Так я и думал, капитан! — с почтением произнес боцман, сплюнув за борт табачную жвачку.

— А чтобы вас, доктор, немного развлечь, я устрою такой фейерверк, какого вы в жизни не видели!.. Да я сломаю любую преграду, посмевшую встать у меня на пути! Давай, Геник, свисти всех наверх, живо!

Боцман сунул в рот серебряный свисток и стал выделывать всевозможные рулады и трели. Вся команда вмиг выстроилась у бизань-мачты.

— Плотник! — крикнул капитан.

— Здесь! — ответил Жан Иттуриа, баск, земляк Мишеля Элембери.

— Спустись с четырьмя матросами на склад и принеси четыре бура, самых больших. Понял?

— Есть, капитан!

— Геник, фонарь!

— Есть, капитан!

— Возьми с собой оружейника Кастельно и матроса Ле Герна и жди меня у люка в крюйт-камеру [61] .

— Есть, капитан!

Д’Амбрие забежал в каюту за ключом от крюйт-камеры. Все четверо спустились по кормовому трапу и подошли к маленькой двери, которую капитан быстро открыл. В довольно большом помещении стояло множество завинченных на шурупы ящиков. Капитан отобрал два, помеченных буквой «Д», и велел матросам поднять их наверх, предупредив:

— Несите осторожно, ребята!

Плотник уже поставил буры у мачты.

Оружейник развинтил английским ключом шурупы на ящиках, проложенных внутри медными листами и снабженных амортизирующей резиновой прокладкой на крышках и по краям.

В каждом лежало по сотне цилиндрических пакетов из плотной пропитанной лаком бумаги. Пакет, двадцать в длину и пять сантиметров в диаметре, был снабжен тонким черным шнуром и маленькой коробочкой с несколькими взрывателями, какими пользуются артиллеристы.

— Пока все! — сказал д’Амбрие и обратился к оружейнику: — В каждом пакете по сто пятьдесят граммов динамита. Этого достаточно, чтобы подорвать лед толщиной не более двух метров?

— Так точно, капитан!.. В каменоломнях Фонтенбло таким зарядом подрывают пласты песчаника той же толщины.

— Ты умеешь вести подрывные работы?

— Да, капитан!

— Отлично!.. И знаешь, как надо бурить породу, чтобы заложить мину?

— Да, капитан! Еще могу рассчитать длину бикфордова шнура, чтобы взрыв произошел точно в назначенное время.

— Прекрасно!.. Со мной пойдут несколько человек. Геник! Спусти на лед буровой инструмент и оба ящика!

Д’Амбрие подошел к машинному отделению и позвал Фрица Германа, старшего механика.

— Вели разжечь топку и подними давление в котле до предела! Даю тебе на это три часа… Мне нужна вся команда, с тобой останется только один кочегар.

— Есть, капитан, через три часа все будет готово!

Д’Амбрие поднялся на палубу и велел своему помощнику оставаться на борту вместе с рулевым. Затем обратился к доктору:

— Вы ведь пойдете с нами, месье Желен.

Капитан сошел на лед последним, возглавил группу из четырнадцати человек и повел всех на север от шхуны. Матросы несли буровые инструменты и взрывчатку. Отмерив шагами расстояние в тысячу метров, д’Амбрие велел десяти матросам встать на расстоянии в сто метров друг от друга и каждому забурить перед собой шпур [62] глубиной не более пятидесяти сантиметров.

— Работайте быстро, время не ждет, после получите по двойной порции спиртного!

Матросы так усердно принялись за работу, что через двенадцать минут все шпуры были готовы.

— Теперь дело за тобой! — сказал капитан оружейнику, уже успевшему подготовить десять взрывных зарядов.

— Капитан, через сколько минут после того, как шнур будет зажжен, должен произойти взрыв?

— Через полчаса.

— Значит, надо отмотать бикфордовы шнуры на длину одной сажени от заряда.

Оружейник отматывал шнуры на требуемую длину и раскладывал заряды по шпурам.

— Ты все понял? — тихо спросил д’Амбрие у Геника.

— Все, капитан! Не знаю, как получится, но придумали вы здорово!

Когда все заряды были разложены, боцман отдал команду в машинное отделение, матросам приказал поджечь шнуры и всем быстро бежать на корабль.

Разгоряченные работой и быстрым бегом, моряки с удовольствием выпили по чарочке, поднесенной Дюма.

Корабль содрогался от стука машины, и все считали минуты до взрыва.

Никто не сомневался в успехе, однако напряжение не спадало. Даже завзятые шутники молчали, любая шутка была бы сейчас неуместна.