Чтение онлайн

На дворе идет косой сильный снег, как в декабре или январе где-нибудь в Центральной России или на моей родине, на Украине. Хорошо в такую погоду быть сытым, сидеть в тепле и читать хорошую книгу.

Вечер. Снова хмуро. Снег не растаял. Днем я проводил политические занятия. Наконец, решили сделать меня агитатором. Раньше не доверяли, как рядовому. Проведенным занятием мои начальники, в частности Архипов, остались довольны. Еще бы! Послушали бы они мои лекции на литературные темы – эти бывшие работники прилавка Архиповы.

Пронеслись слухи, что наши войска заняли Новороссийск и снова отбили Харьков. Не знаю, насколько это достоверно. Но если это так, то это приятная и радостная новость.

24 марта 1943 г.

Слухи о Харькове и Новороссийске еще не подтвердились, но достоверно известно, что на Кубани наши войска взяли станицы Славянскую и Троицкую. Утверждают также, что противник оставил Абинскую, и наши находятся под Крымской 105 . Это вполне вероятно после взятия Славянской и Троицкой, т. к. Абинская стоит в стороне и войска противника могли бы окружить. Так или иначе, но вчера и сегодня артиллерийского обстрела нашей станицы не было.

День хмурый и очень холодный, а мне сегодня вновь патрулировать с 8 до 12 ночи.

Многие из наших бойцов нашли перочинные ножи и зажигалки, потерянные удирающими фрицами. Мне кажется, что я тоже должен что-нибудь найти. Поэтому когда я иду, то ищу глазами на земле. Это конечно, чепуха, т. к. я никогда в жизни ничего не находил.

Вчера нам дали настоящей белой муки по 600 гр. Мы с Шевченко заказали хозяйкиной девочке и золовке хлеб. Но вместо хлеба получили блины, т. к. хлеб у них не получился. Они его не сумели сделать. Кроме муки нам дали по 200 гр. горохового концентрата, который мы с Шевченко разделили на два супа – на завтрак и обед по 200 гр. Но т. к. желудки у нас рабоче-крестьянские и супа нужно порядочно, то на завтрак он получился очень жидким. Тогда на обед мы решили добавить в суп как можно больше бураков. Получилось густо и в нашей обстановке вкусно.

На завтра выдают по 200 гр. муки, т. к. продуктов снова не подвезли. Они находятся где-то в станице Пашковской в 120 км отсюда под Краснодаром.

26 марта 1943 г.

Сегодня в штаб дивизиона пришло ходатайство крайоно об откомандировании меня из РККА. Адрес они написали так, как нельзя писать, и мне будет наложено взыскание за разглашение военной тайны. Старший лейтенант Гринь из отдела укомплектования армии, на который пришло ходатайство о моем откомандировании, предложил сообщить в штаб армии, что я разгласил наименование части и фамилию командира. Из-за бестолковщины писавшего из крайоно меня могут отдать под суд или отправить на передовую.

Кроме того, Гринь сказал, чтобы командир наложил другую резолюцию: не «Узнать о возможности откомандирования», как он написал, а конкретно: «Указать, можно ли меня отпустить или нет, нужен ли я в дивизионе или нет», и т. д. Ясно, что из этой затеи крайоно ничего не выйдет. Мне будет только неудобно. Уже лейтенант Гринь так и заявил: «А, не хочешь воевать!»

Новостей от Совинформбюро нет. Славянская, Троицкая и Абинская действительно взяты.

Вчера весь день пришлось сидеть без муки и вообще без питания. На завтрак девочка сварила бураки и кукурузную крупу. Получилось сладко и противно, да еще без хлеба. На обед я себе намолол через мясорубку бурака, нашел немножко рису в своей сумке и высыпал туда полученные 130 гр. вермишели. Половину бураков кислых выпросил у хозяйки. Мы втроем ее упросили сделать хлеб из 3 килограммов муки. Она испекла 3 маленькие буханки очень вкусного хлеба. Я ел его за завтраком с наслаждением с супом из кукурузной крупы.

Теперь тоже ем с чесноком и солью, т. к. на обед хозяйка ничего не приготовила. В последний раз я ел хлеб, полученный из части 10 января. После этого – сухари, мука, из которой делались самостоятельно примитивные лепешки, или вообще ничего.

Сегодня сделал последний противотифозный укол – третий.

Удалось купить 10 штук «красноармейских писем» 106 . Уже 5 из них написал, думаю написать и остальные. На дворе мороз и идиотский северный ветер, который свистит в щелях окна, возле которого я работаю.

Итак, заканчивается 3-я тетрадь моего дневника. Она не богата событиями. Здесь нет боев и моего участия в них. Она посвящена тяжелому военному быту, несколько однообразна и скучна.

Пусть. Если я останусь жив, то после войны и самому, и моим детям, и знакомым неплохо будет знать, что нашей армии пришлось вести борьбу с фашизмом не только в трудных условиях войны, но и в трудных материальных условиях. Враг ограбил нашу страну и лишил нашу армию возможности нормально питаться. Немцы жрали наше масло, колбасы, консервы, сахар, картошку, рис. Пили наше вино. Съели у населения всю птицу, яйца, баранов, коров, запасы муки и других продуктов. Из-за этого в освобожденных кубанских станицах, прежде таких богатых, население буквально голодает. Жители и рады помочь нам, но им самим нечего есть.

Нам союзники не только помогают вооружением, но и снабжают продуктами. Нам уже выдавали американский сахар и комсоставу консервы из мяса. Эти консервы сделаны в Чикаго. А разве у нас было мало своих? Ими завладел враг.

Если не будет 2-го фронта, нам еще придется много, трудно и долго воевать, и враг еще может отвоевать уже освобожденные районы.

28 марта 1943 г.

Вчера для меня был тяжелый день. С утра и до обеда занимались строевой подготовкой, во время занятий подымали упавшую лошадь, которая от истощения не могла стать на ноги.

С полдня был откомандирован в парткомиссию для заполнения документов, где пробыл до вечера и очень устал. Там рассказал майору о себе. Он удивился, почему я рядовой. Я объяснил и спросил, нельзя ли меня взять к нему на службу. Он ответил неопределенно: «Надо обдумать этот вопрос».

День для меня закончился печально. В штабе дивизиона прочитал приказ, в котором мне вынесен выговор за сообщение заместителю заведующего крайоно Попову наименования части и фамилии командира. Вернулся домой часов в восемь вечера и лег спать. Проснулся часов в 12 ночи и не мог уснуть до 3 часов из-за этого выговора. Это первый выговор в моей жизни. Обычно я получал поощрения, премии, похвалы, а тут выговор. Как-то не вяжется с моим отношением к труду, моим образованием и характером.

Сейчас образование мое совершенно не принимается во внимание. Я стою на одном счету с сапожником, который совершенно неграмотен, никогда не умывается и не раздевается. Даже к нему снисхождения больше. Он освобождается от строевых занятий, чтобы чинить обувь, а я нет. Считается, что я должен успевать делать все то, что делают бойцы, и сверх этого писарское дело.

День сегодня хорош. Солнце. Тепло. Я хорошо побрился. Составил строевку 107 . Сейчас жду завтрака, после которого вновь пойду работать туда, где работал вчера.

Вечер. Пришел с работы обедать, хотя работы еще много. Обеда нет и не будет. Хозяйка заявила, что она утром сварила все, что нам выдали. Оно так и есть, и мы утром его и съели. Купил на 10 руб. семечек 2 1/2 стакана. Это мой обед и ужин.

Завтра приказано явиться к 8:30 туда же для продолжения работы. Очевидно, придется идти без завтрака, т. к. хозяйка к этому времени сварить не успеет.