Чтение онлайн

На дворе жить и работать хорошо и полезно для здоровья, пока нет дождя, но одолевают гусеницы, которых миллионы и которые падают на одежду, лезут за шею, раздавливаются на обмундировании, которое от этого делается пятнистым и ужасно грязным, особенно гимнастерка, которая окрашена плохо и после стирки стала почти белой и очень быстро загрязняется.

Позавчера получил письмо от Юры и 2 письма от Т. М. Дюжевой. Оба за 1-ю половину апреля. Юра просит бумаги и денег на обувь. Тамара тоже просит денежной помощи и говорит о Юре как о каком-то нахлебнике. Это меня возмутило, и я написал ей злое письмо.

Последние дни не видно наших самолетов. Пользуясь этим, вчера 32 немецких нетопыря безнаказанно бесчинствовали рядом с нами, сбрасывая бомбы на станицу Абинскую, на проходящие по дорогам машины и на железную дорогу.

Позавчера снились обе Тамары. Я был как между двух огней. Меня тянуло к маленькой, и я пошел к ней, а большая лежала пластом и ревела, и мне было ее жаль. Проснулся я с тяжелым чувством. Вчера в письме я так и написал: «Если Юра для тебя обуза, напиши мне, я отдам его Тамаре Андреевне и сам уйду к ней».

«Возвращение Прозерпины» И. Эренбург («Красная звезда», 1–5–43 г.)

1. Гитлер – обер-тюремщик Европы.

2. Общее горе всегда сближает.

3. Можно воевать без идеалов, нельзя воевать без людей.

4. Гитлер прячет на минуту кнут и показывает пряник.

5. Бесноватый фюрер.

15 мая 1943 г.

Сегодня я дежурным по хозяйству Ратомского и поэтому всю ночь не спал. Замечательная ночь. Лунно, тепло и, как нарочно, тихо. Только изредка проносились с рокотом где-то в синих небесах невидимые мне, но ощутимые по звуку самолеты, да на передовой зажигались ракеты-люстры. Зато всю ночь пели свои весенние любовные песни соловьи. В зарослях ветвей и в траве всю ночь слышалась возня невидимых существ: козявок, гусениц, букашек. Всю ночь баловались своими электрическими фонариками под кустами крохотные светлячки.

Луна зашла в 3 часа. Вскоре на востоке забелелось, а через 30–40 минут загорелась заря, и воздух наполнился новым гамом и возней проснувшихся птиц и всего живого. Взошло солнце, стали особенно надоедливы комары и москиты. Я согрел чайник, выпил 2 кружки чаю с солью, согрелся. Я около часу вздремнул, а потом принялся за работу. Часов в 11 прилетело штук 20 немецких самолетов, которые стали бомбить окраину станицы, где стояли замаскированные в лесочке танки. Значит, кто-то донес.

Сейчас седьмой час вечера. Нахмурило и стало прохладно. Возможно, ночью пойдет дождь. Он очень нужен. Пусть идет, хотя мне будет негде спать.

16 мая 1943 г.

Уже темно. Хочу записать только несколько слов.

Идя на кухню за компотом, я наблюдал, как садилось солнце. Это продолжалось 3–5 минут. Вначале солнце было вроде вращающегося золотого пылающего шара, потом, когда оно до половины скрылось за горизонтом, стало очень красиво: солнце напоминало раскрытый золотой парашют, потом стало напоминать огромный стеклянный абажур, освещенный изнутри, затем золотую огромную медузу, плывущую по спокойной поверхности морского залива.

17 мая 1943 г.

Около 6 часов утра. Пасмурно. В половине четвертого пошел дождь. Пришлось уйти в палатку. Все еще спят, т. к. подъем в 6 часов, а я уже умылся, стряхнул с ветвей вокруг стола дождевые капли, закурил и вот записываю.

Вчера получил из Ейска 3 письма. От Тамары большой, Лиды и Горского. Письма быстро дошли (посланы 7 мая), и все содержательны. Оказывается, в Ейске жизнь не так дорога, как об этом вначале писала Т. М.: молоко 10 руб. литр, масло 250 руб. кг, яйца 20 р. десяток, много рыбы. Хлеба Тамара получает 400 гр., Юра 300. В училище и в школе продают простоквашу и по 50 гр. хлеба. Бондаревский – директор молзавода, Головатый – начальник плодоовощного совхоза. Науменко Д. – командир взвода в истребительном батальоне, Науменко А. – ранен немцами в Ейске при бомбежке. Ему отрезали руку. Пятов – командир истребительного батальона, Прокопенко живы. Начальник милиции – Подольский. Халициди был схвачен немцами и, очевидно, погиб. Аксюта в армии. Копанев, Акульшин и Выборный сидят как будто за враждебную деятельность. Ипатов – прокурор.

Марийка прислала Юре и Тамаре письма и хочет забрать Юру к себе, чего нельзя делать. Тамара говорит о своей любви ко мне и называет идиотками Лидию и Тамару Андреевну – старая ненависть на почве ревности. Лемешкин работает в колхозе, С. Ю. Давыдов в детдомах.

Педучилище ограблено, и, видать, работа в нем не особенно ладится. Тамара, вероятно, с работой не справляется и не имеет авторитета.

Горский беспокоится за Володьку, просит, чтобы я за ним присматривал и посоветовал ему вступать в партию. Пишет, что был у меня на квартире. Сообщает, что не полученные мною деньги выплатят жене.

18 мая 1943 г. Вечер.

Я с детства замечаю, что когда начинает цвести калина, когда на ее лапах-гроздьях появляется белый или, лучше сказать, кремовый венчик цветов, то обязательно дует ветер, наблюдается похолодание, по небу проплывают нагромождения облаков, напоминающие огромные снежные комья, и перепадают частые, но кратковременные косые дожди.

Сейчас пора цветения калины. И вчера, и сегодня меня дождь поднял в 3 часа ночи. Днем тоже был дождь, и мне пришлось работать в палатке, как сороке на колу, за чужими столами и на чужих сиденьях.

Сейчас заходит солнце. Дождя нет. Косые лучи солнца преломляются в мокрой листве, заставляя сверкать дождинки на листьях, как бриллианты. Холодно. Я в шинели и не согреюсь. Чертовски хочу есть, но нечего. Решил согреть чай, но что за чай без хлеба и сахару – вода. Но я все-таки буду его пить, потому что он горячий. Вообще, я очень много пью чаю – когда есть сахар, то с сахаром, когда нет – то с солью, когда нет соли, то просто так. Ночью будет сыро и холодно спать.

Всю прошлую ночь и сегодня весь день грохотала артиллерия – бог войны, по определению товарища Сталина.

Тараторили «Катюши», солировали солидными голосами «Андрюши», и мощным басов покрывал все непревзойденный «Иван Грозный». На левом фланге немцы лезут в наступление, и им дают соответствующий отпор.

Написал Т. М. длинное письмо.

19 мая 1943 г.

«Когда человек и его дело слиты воедино, успех дела сам собою становится судьбой человека, и другой судьбы нет, и не может быть». (П. Павленко. Газета «Красная звезда», 11–5–43 г.)

Так у меня было на педагогической работе. Именно увлечение ею определяло мою жизнь до войны. Сейчас война определяет жизнь человека.