Чтение онлайн

– Тогда мы сейчас вас с ним познакомим.

Приводят. Вшивенький, худенький, чуть ли не кости торчат. Сначала даже внимания на меня не обратил. А потом вдруг поднимает глаза и говорит:

– Да-а, Стелла…

– Кто вы такой? – удивлялась я.

– Ну что ты, дорогая! Ты что, разве не помнишь?!

– Что помню?

– Как ты мне сигналы давала, и я поднимался к тебе.

И рассказывает все про нашу квартиру, где он никогда не был, до мельчайших подробностей.

– И у нас с тобой был договор. Если нельзя – ты дверь закрываешь, если можно – открываешь. А потом мы с тобой поехали в Сочи…

Тут я уже не выдержала:

– Я вас очень прошу закончить лгать. Я в жизни в Сочи не была!

Вмешался полковник:

– Знаете что? Я сейчас выйду на несколько минут. А вы поговорите.

Выходит, я сажусь. И говорю этому проходимцу:

– Слушай! Я не буду говорить с тобой на «вы». Ты кого хочешь уничтожить – меня или моего мужа?

У него глаза забегали:

– Да ты что – уничтожить! У нас с тобой такие дни были!

– Ты в зеркало себя вообще видел? Кто ты и кто Маркаров?

Он продолжает разыгрывать этот дурацкий спектакль. Мне надоедает, стучу в дверь:

– Все, я отказываюсь разговаривать с этим человеком. Позовите полковника, пожалуйста!

Тот возвращается, командует охране, чтобы этого человека увели. А тот ко мне рвется:

– Моя дорогая! Как я тебя любил, так же и сейчас люблю! Меня Маркаров не интересует!..

Его уводят. Вдруг полковник говорит мне:

– Стелла Викторовна, вы знаете, что это дело может дойти до суда?

– Ну и пусть, – говорю. – Только одно прошу: никакого адвоката от вас.

– По закону мы обязаны предоставить вам адвоката, или вы вызываете своего.

– Адвокатом буду я сама. И уверяю вас, что выиграю это дело.

Мне уже было совершенно ясно, что это подстава, чтобы сделать гадость Маркарову. Заставить понервничать, бросить тень на репутацию.

– Я все понял, идите. Вы свободны, – говорит полковник.

– А что, я была арестована? – спрашиваю я.

Тут вошла секретарша и говорит мне:

– Здесь большая группа, вас ждут…

Я вообще перестаю что-либо понимать. А оказывается, что мои друзья из института, евреи и азербайджанцы, уже всей группой стоят у входа в отделение. Я их увидела – оторопела. Откуда они узнали – я же никому не говорила!

Выяснилось, что это мама стала бить тревогу. Я же потеряла счет времени – в милиции меня держали семь часов!

– Идиотка ненормальная! – ругала она меня. – Ты что, не могла позвонить?

– Я ничего не понимала, куда меня привезли и зачем. Как я вам позвоню?

Один друг из тех, кто тогда пришел, сосед по дому, был сыном иранского генерала. Когда там началась исламская революция, он переехал в Баку. В общем, все близкие ребята. Они потом рядом со мной сидели, когда я ревела. Утешали:

– А может быть, это и хорошо! Он поехал на родину, ну чего ты ревешь?

– Я не понимаю, как можно было нас оставить?! – повторяла я.

Да, в итоге этот переезд принес Эдику главные успехи в карьере. Только благодаря народу. Не верхушкам. Многие из тех его ненавидели. Даже годы спустя, когда в Москве была свадьба нашей дочки Эрики, пришел один из Верховного Совета Армянской ССР – сторона мужа Эрики хотела похвастаться своими знакомствами. И он стал рассказывать, как принимал Маркарова, когда тот приехал из Азербайджана. Хотелось встать и сказать: «Заткнись!», но это было невозможно. Не ты принимал, а народ принимал! Они его на руках носили – и до сих пор помнят. А половину из вас зависть ломала от его популярности! Взять хотя бы этого всемогущего начальника команды Цагикяна, который столько крови у Эдика выпил. Он спал всю жизнь по два часа в сутки. Я ему один раз сказала:

– Вот потому вы и злой такой!

Бакинская милиция больше меня не трогала. Видимо, там посчитали, что нервы мне уже потрепали достаточно. Я продолжала жить в Баку и периодически ездить в Ереван. Мама говорила, что надо уже определяться. А я заканчивала институт, где все начальство и преподаватели были болельщиками Маркарова – но когда он играл за «Нефтяник»! И тут они слышат: «Маркарова Стелла» – и понимают, кто я такая…

Я в жизни не пересдавала ни одного экзамена, и вдруг перед самым дипломом меня заваливают. Я, чтобы не потерять ничего, на вечерний перехожу. Потом уже наизусть все знала, не подкопаешься. Защитила диплом и переехала окончательно в Ереван.

Стелла ничего мне до окончательного приезда в Ереван не рассказывала – все эти перипетии узнал, уже когда они с Эриком окончательно поселились в Армении. Ужас! Тогда же была история, как председатель Совета министров Азербайджана Искендеров меня вызывал, убеждал никуда не переходить, когда слушок об этом пошел. Хотя тогда еще мама была жива, и у меня никакого окончательного решения не было.

Человек он, кстати, был нормальный, особенно когда мама ему звонила. В мое время в азербайджанском правительстве вообще все были порядочными людьми. Искендеров вызвал меня, сели, кофе попили. Чтобы его успокоить, я сказал, что никуда не еду. А что я мог еще сказать? Если бы начал говорить уклончиво, они точно бы позаботились, чтобы я никуда не уехал. Да и, повторяю, не знал еще ничего точно.

Когда вышла та «разоблачительная» статья, меня в Баку уже не было. Пишите что хотите! Хотя чего там только ни напридумывали. О двух квартирах, которые у меня якобы остались в Баку, о том, что в Ереване пообещали место в аспирантуре и в будущем – «маркаровскую» школу… Но я на авторов не злюсь – понимаю, что сверху поступило распоряжение. Понятно, что это не была инициатива журналистов. Да и не повлияла в итоге та публикация ни на что, хотя в те времена фельетоны о футболистах нередко били по их судьбам.