Чтение онлайн

Я подошла ближе, чтобы получше ее рассмотреть. Это была карта Империи, всех ее земель и сил, каждое селение было обведено красным цветом, а те, в которых присутствовали по тем или иным причинам маги, еще и светились. Последних было немного, и разбросаны они были по всей Империи. Никакой возможности собрать вместе…

— Что ты изучаешь? — спросила, поднимая глаза.

— Смотрю, сколько мы сможем выдержать перед тем, как сдадим академию.

Я нахмурилась. Конечно, о моих снах они не знали, не знали об армии, которой я могла управлять. Однако и с нашими силами мы могли побить врагов. Почему он заранее сдавался?

— Мы же не собираемся сдаться им?

— А что ты предлагаешь? Молодняк нельзя пускать в бой. Их убьют и не заметят, а мы потеряем последнюю надежду. — Резюмировал он.

А я в свою очередь опешила.

— О чем ты говоришь? Кто это решил? А у них вы спрашивали? Что если они сами хотят защищать академию? Что вы сделаете? Отправите их порталами на другую планету?

Бальдру было плевать на мой гнев. Он даже глаз не отнял от карты во время моей тирады. Лишь дождался ее завершения и осторожно положил перо на стол. Затем поднял голову, встречаясь со мной глазами.

— Никто не позволит им выступить против мятежников. Никто не позволит им сражаться против исчадий тьмы. Для тех и других они слишком слабы, не смогут и минуты продержаться. Ты хочешь их смерти? Тогда просто сожги академию. Такая смерть и то будет более гуманной.

— Но я тоже не прошла должного обучения! И что? Может быть, мне тоже забиться в угол и переждать там все? — не унималась.

— У тебя есть ворона. А кто защитит их?

— Но некоторые из наших учеников тоже теперь здесь. Мы могли потренироваться вместе, вдруг…

— Что вдруг? Старейшины решили, что соединят оставшихся волков с воронами, не взирая на их выбор. Потому что сейчас нам нужны все силы. Если этого не хватит, то ничего не хватит. Мы не выстоим.

Неужели это отчаяние? Даже он сдался? Но что повлияло на этого сильного волка?

— Ведь ты умрешь еще до начала всего этого, — я взмахнула руками, стараясь показать масштабы того, что должно случиться. — Поэтому лишаешь и нас шанса?

Мой голос был тихим, потому что этим выводам не хотелось верить. Но ведь это было так. Он умрет раньше, чем все начнется. Умрет, потому что так предначертано, потому что должен будет. И этого не избежать. Почему же тогда он занимается планами? Почему никто другой не возьмет это на себя?

Я и не поняла, когда затряслись руки, когда на глаза налетела пелена. Но все вдруг померкло, превратилось в поток нескончаемых, ничем не сдерживаемых слез.

Бальдр опешил, не спеша приближаться. Однако когда понял, почему плачу, протянул руку и прижал к себе, обнимая.

— Я бы умер сотню раз, если бы это вас спасло, — проговорил задумчиво на ухо.

Да, права была леди из картины. Он герой. Герой, которого не были достойны те люди снаружи, те люди, что ждали наши смерти, считали нас врагами. Должны ли были мы их защищать? Да. Должны. Мы были сильнее, мы отвечали за них.

— Я не хочу, чтобы ты умирал. Почему это должно случиться с тобой? — прохрипела, уткнувшись в его руку.

— Все в порядке, Гага. Это не стоит слез. Ты льешь их понапрасну. Даже я сам не сожалею об этом. Единственное, не успел попрощаться с матерью. Не успел и не надо. Главное, чтобы она пережила это.

Я хлюпнула носом, не поднимая глаз и не отпуская его кофты.

— Они сказали, как это произойдет?

— Нет.

— Тебе страшно? — спросила помолчав и утерев слезы. Бальдр пожал плечами, не произнося слова сомнения вслух. Врать не хотелось, а храбриться не было смысла. Она видела его и слабым, зачем было пытаться врать. — У меня есть кое-что, хочу, чтобы ты взял. Просто возьми. Хорошо? — я отошла от него, срывая с шеи медальон, и протянула птицу мужчине. — Бери. Он защищал меня все это время, а теперь пригодится и тебе.

Бальдр смотрел на ворону с сомнением, долго разглядывал, а затем вдруг протянул обратно.

— Я все равно умру, какая птица сможет помочь? Тебе она может оказаться полезнее. Забери.

Но я и не думала повиноваться, скрещивая руки за спиной и мотая головой в разные стороны.

— Она твоя. Я так решила и не отступлюсь.

Проследив, чтобы он цепочку на шею, я направилась к двери.

— Спокойных снов, Бальдр. — И скрылась в коридоре, не дожидаясь ответа.

***

— Спокойных снов, Бальдр, — услышал, отвлекаясь от рассматривания необычной вещицы. Подняв глаза, он проводил ее фигурку за дверь и резко выдохнул, когда та негромко хлопнула.

Хлопнув ладонью по столу, он вдруг ощутил нестерпимую боль в руке. Раскрыл пальцы — медальон. Птица, раскрывшая крылья в полете. Куда летит? Кто знает. Летит и ладно. Никто еще не попортил перьев, не сломал надежду добраться до места. Рассмотрев поближе, Бальдр заметил камень, которым словно проткнуло маленькое птичье сердечко. Бросив нервный взгляд на дверь, сжал что есть мочи кулаки, не давая себе двинуться с места. И зачем приходила? Лишь зверя разбередила. И так покоя не давал все дни, мучил и во сне, и наяву, терзал воспоминаниями и фантазиями, а еще предсказаниями скорой смерти. А то он не знал!

И снова, и снова приходил в гости волк. Снова и снова смотрел на него мудрыми грустными глазами, а потом уходил, оставляя его гореть в огне боли. Боль — это то, что преследовало его по пятам. Боль не отходила ни на секунду. Тело то горело, то мерзло. Пальцы сами собой скребли постель, оставляя длинные борозды на подушке, простыни, протыкая матрас и даже обивку мебели. Кто он был теперь? Зверь или человек? И сам не знал. Хотелось лишь прекратить все это, отмучаться и уйти. А еще попрощаться. Но как было это сделать? Как? Кто подсказал бы правильные слова? Он таких точно не знал, а потому молчал, приходил на лекции матерых магов, видел ее лицо в толпе юнцов, следил за ее взглядом, наблюдал за редкими взмахами ресниц. Так увлеченно она слушала, так страстно впитывала каждую крупицу информации.

Он бы хотел утешить ее, хотел бы быть рядом, когда в этот мир придет зло, но не мог. И вроде бы смирился со своей участью, принял ее, а сердце не давало забыть дивный образ, прокручивало в голове мысли, зарождая смутное сомнение. А что, если… И тут же подключалась фантазия, разгорячая тело, возрождая к жизни спящего волка, заставляя его изнутри царапать свою клетку, рваться наружу и рычать, оскалив зубы на своего хозяина.

Если раньше они были неотделимы друг от друга, то теперь спорили. За душу сражались, не хотели отдавать ее ни всевышним, ни проклятьям. Хотели подарить себя, но сомневались. И так он ходил вокруг да около, сомневался, думал о нападении, бойне, любви. И тоска путала ноги, и злость сжимала кулаки, и горечь собиралась во рту, не давая себя сглотнуть и избавиться от всего одним махом.

А потом одергивал себя, торопил заняться делом, корил за глупые мысли, за слабость, отговаривал, рушил уверенность в чувствах. Были ли те? Или это привычка, вызванная долгим путешествием? А может быть, это благодарность? Благодарил ли он ее за свои спасения? Не помнил.

— Бальдр? — он обернулся так резко, что разбил стакан, стоявший на столе возле карты. Ругнулся, но поднимать осколки не стал. Потом ими займется.

Дверь открылась сильнее и в нее скользнула девочка.

— Тики? — удивился он. — Почему ты не спишь?