Чтение онлайн

Росситер и Мег пошли нас проводить. Он пожал мне руку.

— Рад был повидать тебя, Сакетт, — сказал он. — Заезжай в любое время.

А на Хадди только глянул.

— Спокойной ночи, мистер Хаддл, — сказал он, и я хихикнул про себя. А потом они с Мег ушли в дом. Верн Хадди развернул лошадь и потянулся к револьверу. Но моя пушка уже глядела прямо на него.

— Умерьте пыл, мистер Хаддл, — сказал я, — существует же обычная вежливость. Никогда не стреляйте в кого-нибудь во дворе у человека, который вас только что принимал.

Я настолько быстрее выхватил револьвер, что он даже не успел откинуть полу пиджака, чтоб добраться до кобуры; я знаю, он думал, что я собираюсь убить его, — сам-то он точно меня убил бы.

— А теперь поезжай-ка впереди меня и не вздумай выкинуть какую-нибудь глупость!

Он ехал спокойно, пока мы не приблизились к первому повороту дороги, а потом вдруг резко свернул и понесся вскачь.

И я дал ему уйти.

Мы-то с ним знали, что творится, оба, и знали, что по-настоящему нам придется помериться силами завтра, в горах.

Ехать дальше по этой тропе, где он, может, уже залег в засаду на меня, это было бы чистое безумие, так что я свернул в сторону. Была там заброшенная тропиночка, которая вела в горы и выходила чуть в стороне от Голодного ручья, вот по ней я и поехал.

Только когда я забрался уже далеко в скалы, до меня дошло, что верховья Голодного ручья — это как раз то самое место, где, по словам Ника Шэдоу, спрятано золото и алмазы.

Когда Логан Сакетт приехал обратно в Шалако после сенокоса, салун Берглунда щеголял новой вывеской — «Дочь Золотого Искателя», изображавшей щедро одаренную природой молодую леди в огненно-красном платье и с серьгами-кольцами в ушах.

Берглунд стоял статуей, любуясь вывеской.

— Да, — сказал он, — вот произведение искусства!

— И кто же живописец?

— Он еще спрашивает! Я живописец. Пат Берглунд! Логан внимательно изучал вывеску.

— Вам бы стоило взять еще несколько уроков, — сказал он, — я имею в виду

— не в живописи.

Они вошли внутрь, и Берглунд выставил бутылку пива. Несмотря на то, что год близился к концу, день был жаркий. А пиво было холодное.

— И как это швед ухитрился обзавестись имечком Пат? — поинтересовался Логан.

— У меня мать была ирландка. Меня назвали в честь ее брата, который служил полисменом в Бостоне. И глянул на Сакетта.

— А вас в честь кого назвали? В честь ягоды? [23]

— В честь проповедника… разъездного проповедника. Он подарил мне молитвенник на крестины.

— Вы его когда-нибудь читали?

— А как же, все молитвы знаю. Беда в том, что я их нечасто пускаю в ход. А Библию могу цитировать целыми главами. Моя мамаша была первый человек на молитвенных собраниях.

— Вы приехали в город один?

— А почему бы и нет? Мне никакой подмоги не надо.

— Может, и надо. Вон Данны подъезжают… Логан Сакетт выглянул в окно, потом вылил в стакан остаток пива.

— Да их всего пятеро или шестеро. Не стоит портить забаву, Галлоуэя сюда звать…

— Ну, вы не совсем один, — сказал Берглунд. — Я только что видел Ника Шэдоу, он в лавку зашел.

Бак Данн слез с лошади. Олли Хаммер медленно огляделся по сторонам, потом тоже спустился на землю. Логан отхлебнул пива.

— Берглунд, если у тебя в заведении есть что-нибудь такое, что ты не хотел бы видеть разбитым вдребезги, так прибери с глаз долой. У меня такая мысль возникла, что эти Данны ищут приключений.

Первым в дверях появился Жестяная Кружка Хоун. Он увидел Логана Сакетта и остановился как вкопанный.

— Здорово, Жестянка! Ты забрался далеко от дому, и лошадь у тебя есть…

— Ну, и что это должно означать? — подозрительно спросил Хоун.

— Человек с лошадью, который забрался так далеко от дому, должен садиться на нее и ехать, — приветливо объяснил Логан.

— Я останусь.

— Ладно, твое дело. Когда я прихожу на похороны, мне всегда приятно видеть красивый труп. Тебя в гроб положат первым красавцем, Жестянка.

Через заднюю дверь вошел Рыжий.

— Послушайся его совета, Жестяная Кружка. Я однажды получил такой совет и удалился. И ни разу об этом не пожалел.

— Да он же один, разве не так?

— Нет, Жестянка, не так. Там на улице Ник Шэдоу, а Ник с шестизарядником

— чистая отрава, да еще он из тех, которым на все наплевать. Он похож на мула, упершегося лбом в дерево; кто-то спрашивает: он что, обойти не может, а хозяин говорит, может, конечно, но не хочет, хоть ты тресни! Этот Шэдоу точно такой. Приходилось тебе связываться с человеком, которому на все плевать? Все кругом трупами лягут, а он останется. Я такое уже видел.

Хоун медленно прошел к бару.

— Там, снаружи, шестеро человек и еще четверо на подходе. Даже Логан Сакетт и Ник Шэдоу не попрут вдвоем при таком раскладе.

Рыжий хмыкнул.

— Ты меня забыл сосчитать. Я слишком часто оказывался не на той стороне. А на этот раз я поверну коня куда надо. Думаю, с оружием я не хуже тебя, Жестянка. И еще кой-чего я тебе скажу. Галлоуэй рубил дерево на обрыве у реки, и когда закончил, то повернулся и увидел, что едут Данны. Так что сейчас он, Пармали и этот ихний метис, Чарли Фарнум, они сейчас вон там, в платной конюшне.

— Дай пива, — сказал Жестяная Кружка. — Буду ехать, пить захочется.

— Ты его выпей, сидя на лошади, — сказал Логан, — они собираются открыть бал.

В дверь вошел Бак Данн. Он посмотрел, как захлопнулась задняя дверь за Жестянкой Хоуном, и перевел свирепый взгляд на Логана.

— Слышал про тебя, — сказал он.

— Обычно я дерусь на револьверах, — сказал Логан, — но на этот раз решил уделать тебя голыми реками. Бак глянул на него с презрением.

— Не будь идиотом. Никому еще не удавалось и близко подойти ко мне.

— Может, они что-то делали неправильно, — сказал Логан и ударил его.

Он поставил свое пиво на стойку и просто хлестнул Бака Данна тыльной стороной ладони по лицу — и разбил ему губы. Бак Данн был человек огромный и мощный, настоящий великан, но Логан Сакетт, хоть и много уступал ему в весе, был почти такой же высокий, с могучими плечами и грудью. От его удара, разбившего губы Данну, тот даже не покачнулся, но Логан позволил своему телу пойти по инерции за ударом и выбросил левую руку в лицо противнику. Данн отдернул голову в сторону и обхватил Логана здоровенными ручищами.