Чтение онлайн

«На сегодняшний день более пяти тысяч

московских ремесленников и мастеровых изъявили

желание стать членом добровольной народной

охраны». И Шестёркин по такой методе работает. А

если кто к нему по своей воле придёт - с

распростёртыми объятьями встречает. Всех без

разбора берёт! Даже выяснить не пытается, а нет ли

тут своего корыстного интереса? Вот так, скорее

всего, и с Комаровым было… Я обо всех

безобразиях сообщал обер-полицмейстеру.

Предлагал пополнить попечительство новыми

толковыми людьми, не отказываться от помощи

рогожских старообрядцев, усилить проверку

вступающих…. Но он к моим советам

прислушиваться не склонен.

Все знали, что с новым обер-полицмейстером

Козловым отношения у Муравьёва натянутые.

187

– А если об этом в «Московском листке»

напечатать?
– предложил Малинин.

– Нет, Серёжа. К такому деликатному вопросу

газеты подключать не следует. Я решил доложить

лично Владимиру Андреевичу. Конечно, идти на

прямую к генерал-губернатору - это нарушение

служебной субординации, но выбирать не

приходится…. А Комаровым следует заняться

самым серьёзным образом. Вася, поручаю это тебе.

Для начала запроси у полицмейстера 2-го отделения

списки 1-й Ходынской сотни. Посмотри

внимательно, что там за людишки собрались…

В

кабинет

заглянул

помощник

делопроизводителя, протянул Степанову бланк

телеграммы:

– Получен ответ из Петровско-Разумовского

участка на ваш запрос.

– «Убит служащий барышника Ильюшина

Мирон. Фамилия устанавливается», - прочитал

Степанов.

– Константин Гаврилович, прошу извинить, но

мне срочно надо в Петровско-Разумовский участок,

– сказал Малинин.

– Подожди, - остановил его Муравьёв.
– Это

ваше лошадиное дело может быть связано с

Комаровым?

– Не исключено.

– Вот так, значит? - Муравьёв повернулся к

Степанову - Врач тебе советовал побольше на

свежем воздухе быть. Прокатись-ка вместе с

188

Сергеем к Эффенбаху…. Можете взять мои сани.

Только смотрите, кучера не угробьте, как в прошлый

раз.

– Пристав Черноусов, под началом которого я

начинал службу в полиции, вашего брата больше

чёрных кошек опасался. У него даже примета была:

«Пришёл днём репортёр - вечером жди

неприятностей». Теперь вижу, ошибался старик. От

вас мне пока только польза. То притон «святой

жизни человека» помогли прикрыть, то убитого

опознали, - балагурил Эффенбах, разливая по

чашкам кофе, который он, как и большинство

петербуржцев, предпочитал чаю.- Угощайтесь,

Алексей Васильевич. А может коньячку?

– Во-первых, ещё не вечер, - засмеялся

Лавровский. - А во-вторых, дёшево вы моё

содействие цените. Нет, Михаил Аркадьевич,

рюмочкой коньяка вы не отделаетесь!

– Помощь, какая требуется? Если это не

противозаконно, то можете рассчитывать.

– В «чижовке» у вас сидит некий Лёха

Курносый. Мне бы с ним наедине потолковать.

– Курносый? - наморщил лоб пристав,

припоминая. - А, вы о купеческом сыне Алексее

Балясине. Нечипоренко!

На пороге тут же возник младший помощник.

– Слухаю, ваше высокоблагородие.

– Приведи из камеры задержанного Балясина,

если он уже протрезвел.

189

– Протрезвел, - заверил Нечипоренко. - В

нашей «чижовке» любой за час-другой трезвым, как

стёклышко станет. Мороз, как на улице…

– Михаил Аркадьевич, а что ему светит? -

поинтересовался Лавровский.

– История довольно скверная. При других

обстоятельствах я просто велел бы гнать его в шею.

Разумеется, предварительно накостыляв по ней. Но

его задержал околоточный Робашевский, с которым

у меня неприязненные отношения. Да ещё такой

рапорт сочинил! Словно важного преступника,

рискуя жизнью, изловил. Отпусти я этого забулдыгу,

Робашевский на меня, как на пособника, кляузы

напишет…. Придётся докладывать обер-

полицмейстеру. Пусть он решает - отправлять

Балясина к мировому за словесное оскорбление

чинов полиции или придать делу политическую

окраску. В последнем случае, скорее всего высылка

из Москвы в административном порядке…. А вот и

он! Ну, не стану вам мешать.

Без тёмных очков, широкополой шляпы и

неизменного пледа на плечах Курносый выглядел

жалко. Его трясло - то ли с похмелья, то ли от

холода.

– Допился?
– сказал Лавровский.
– Сколько раз

тебе умные люди говорили - не можешь чай пить -

не порть сахар.

– Подумаешь, преступление большое -

околоточного обругал.

190

– Не просто обматерил - сатрапом царским

назвал. А ещё кричал: «Долой самодержавие!» ….

Ты откуда родом тёзка?

– Из Вологды.

– Вот туда тебя и вышлют в административном

порядке, да ещё под надзор полиции. Бегов и скачек

там нет. Чем кормиться станешь?

– Отец не даст с голоду помереть.

– Врёшь, друг сердечный. Сам мне

рассказывал, отец тебя наследства лишил и на порог

появляться не велел.

Курносый молчал, уставившись жадным

взглядом на бутылку. Похоже, она волновала его

сейчас куда больше, чем собственное незавидное

будущее.