Чтение онлайн

имеется довольно просторное, хорошо

меблированное помещение. Но туда пускают только

администрацию и почётных гостей, остальным

приходится довольствоваться полузакрытыми

галереями.

Впрочем, на нехватку места никто особо не

сетует. Зимой на московских бегах затишье. В одном

из своих первых отчётов для «Московского листка»

Лавровский когда-то так и написал: «Зимние бега в

Москве по незначительности разыгрываемых на них

призов не составляют особенной приманки для

иногородних охотников. По большей части на

состязания являются лошади московские. Да и то не

из самых резвейших, так как лучших резвачей

увозят в Петербург, где в это время разыгрываются

большие призы».

Зимой администрация бегового общества

позволяет себе немного отдохнуть, заняться

собственными делами. Так вышло и в этот раз.

Колюбакин, вместе с Приезжевым, ещё в среду

укатили в Петербург, полюбоваться бегом Полкана,

который по всеобщему мнению в ближайшее

воскресенье должен был установить новый

всероссийский рекорд. Сонцов отдыхал в Париже.

Бутовичу, занятому хлопотами по продаже имения,

пришлось срочно уехать в Калугу. За главного

остался старший член общества Пейч…

Провинившимся оказался помощник

наездника с колюбакинской конюшни Афанасий

221

Евстигнеев. Лошадей он любил и знал, имел все

задатки, чтобы стать хорошим ездоком. Только вот

на призы ему доводилось ездить очень редко -

Колюбакин отдавал предпочтение маститым

наездникам. Надо выручать парня, решил Алексей.

В воскресенье у него имеются неплохие шансы

взять приз для четырёхлеток, а он, так не кстати, на

глаза Пейча попался.

Поздоровавшись, Лавровский попросил

Пейча:

– Вы уж извините Афанасия. У его жены

сегодня день ангела. Разве можно по такому случаю

с утра рюмку не принять?

– Тогда совсем другое дело, - смилостивился

Пейч.
– Но впредь, чтобы такого не было.

– Благодарствую… Только я это…, - бормотал,

растроганно хлопая глазами, Евстигнеев.
– Не женат

я ещё.

– Как?
– деланно изумился Алексей.
– Выходит,

соврал я Николаю Сергеевичу? Ох, как некрасиво

получилось… Но делать нечего. Придётся тебе,

Афанасий, незамедлительно жениться… Только в

святцы посмотри - у кого сегодня именины, на той и

женись.

– Иди, Афанасий, - сказал Пейч, даже не

улыбнувшись. - Умеете вы, Алексей Васильевич,

распотешить.

– Да по вашему лицу не заметно - мрачны как

туча. Или неприятности какие?

222

– Вот именно, неприятности. Боюсь

воскресные бега отменить придётся.

– Почему?
– удивился Малинин.

– Судить некому. У колокола, само собой, я. На

старте Шипов, у призового столба Дунаевский. А

вот судей за сбоями нет. Действительных членов

общества, которые сейчас в городе, по пальцам

пересчитать можно. Я вчера весь вечер, как

угорелый, с визитами носился. Одни болеют, другие

заняты, а третьи, чтобы только мне досадить,

напрочь отказываются.

– Позвольте, а куда князь Вадбольский и

Коробков подевались? - спросил Малинин. - В

прошлый раз, помнится, они судили.

– Судили, - вздохнул Пейч. - И в это

воскресенье согласны были… Только вчера днём их

арестовали.

– Жандармы? - Лавровский сразу вспомнил,

как Ширинкин говорил ему о нескольких

действительных членах бегового общества,

подозреваемых в связях с террористами.

– Да. Мы все в беседке были, только запись на

призы закончили… Там и арестовали Водбольского,

Николая Коробкова, его младшего брата Василия и

нашего буфетчика Петьку Лукьянова… Ну князь,

это ещё понятно - он в молодости с крамольниками

знался. Коля Коробков несколько лет в своём

имении под гласным надзором полиции состоял…

Но брат-то его, Вася, отродясь никакой политикой

не интересовался! Все знают, он даже в газетах

223

ничего кроме беговой хроники не читает. А уж как

со всем этим буфетчик может быть связан? Не

представляю… Но дело, судя по всему, очень

серьёзное. Не поручик какой-нибудь приезжал - сам

начальник губернского жандармского управления

полковник Середа, а с ним ротмистр Бердяев из

охранного отделения.

Лавровский и Малинин переглянулись.

– Слава богу, хоть наш повар в политику не

вляпался, - невесело пошутил Пейч. - Пойду,

распоряжусь насчёт завтрака. Через полчаса прошу

вас в членскую. Сахновский с Шибаевым, вроде бы,

собирались заехать.

– Может они согласятся судьями за сбоями

побыть?
– спросил Лавровский.

– Сомневаюсь. Недолюбливают они меня.

Разве, что, вам с Сергеем Сергеевичем уговорить их

удастся… А это кто у нас там? Так и есть

посторонние. Нечего им на проезде делать.

Увидев на галереях публику, явно не из числа

действительных членов или членов-любителей,

Пейч кинулся наводить порядок:

– А вы здесь зачем? Посторонним не

положено!

– Николай Сергеевич, неужто вы меня не

признали?

– А это ты Антон… Рановато пришёл. Срок

через неделю.

– Да я не за деньгами. Лошадок посмотреть

захотелось.

224

– Ладно, смотри.

Через минуту зычный голос Пейча донёсся

уже с другой галереи.

– Даже не знаю - радоваться или огорчаться, -

сказал Лавровский.
– Но, похоже, пятёрку Адвоката