Чтение онлайн

а Сахновский закивал головой в знак согласия.

… Все знали, что 1-й гильдии купец Иван

Иванович Шибаев в последние годы стал самым

влиятельным человеком в общине староверов

Рогожского кладбища. Его избрали в состав

Духовного совета при архиепископе Московском и

всея Руси и попечителем кладбища. К его словам

прислушиваются миллионщики Бутиковы,

Морозовы, Рябушинские. А куда им деваться? Ведь

сам Козьма Терентьевич Солдатёнков,

непререкаемый авторитет для всех рогожских, во

всеуслышание заявил: «Умней и способнее Ивана

Ивановича среди нас нет. Любые деньги по его

запросам дадим. Знаем, что всё до копейки только

на наше общее благо потратит». С осени зачастил

Шибаев в Петербург. Ходили слухи, что встречается

он там с министрами, участвует в подготовке

императорского указа, который даст послабление

старой вере…

233

Лавровский, уставившись взглядом в давно

остывшую чашку кофе, в разговорах не участвовал.

– Расстроился?
– тихо спросил его Малинин.

– Да уж… А чему радоваться? Пошёл по

ложному следу.

– Пошёл или повели?

– Сам пока не пойму… Да и с «бородой

лопатой» нехорошо вышло - невиновного человека

чуть до кондрашки не довели.

В том, что Антон Иванович Репкин, к

мошенничеству не причастен сомневаться больше

не приходилось. Во-первых, не только Герасев, но и

Пейч с Сахновским в один голос заявили - это

честнейший человек, хоть и ростовщик. Проценты

берёт самые умеренные, ценные заклады

присваивать не пытается. Во-вторых, выяснилось,

что малютинский камердинер Константин Мухин

одалживается у Репкина уже года два. В залог

всегда оставляет доставшуюся ему от деда

старопечатную книгу «Красный устав», за которую

старообрядцы федосеевского согласия не

задумываясь, выложат тысячи рублей. Долги с

процентами возвращает своевременно. А в-третьих,

полторы тысячи рублей Мухин взял у Репкина в

ноябре, то есть недели за две-три до того, как

началась вся эта история с «хлудовским

секретарём».

– Аттестат украл не Костя, - продолжил

Алексей.

– А кто тогда? Нестор?

234

– Ага, украл, а потом записку написал и мне в

карман подложил.

– Это для того, чтобы запутать нас.

– Больно уж мудрёно, друг мой. В романах так

бывает, а в жизни всё проще… Ладно, поехали в

«Дрезден».

У выхода из членской беседки их поджидал

служитель бегового общества:

– Семён Терентьевич, очень просили-с вас

зайти к нему.

– Он в наездницкой?
– спросил Алексей.

– Нет-с, на кухне.

– Сергей, найди извозчика. А я с Семёном

пока потолкую. Вдруг да и подскажет, что

интересное насчёт воскресных бегов.

На кухне за столом с бутылкой водки и

закуской по-хозяйски расположились Герасев и

Репкин.

– Это я из-за Антона. Ему после перепуга для

здоровья полезно, - пояснил Герасев. Указал на

бутылку с портретом Пушкина.
– А водка-то какая!

Самая лучшая в Москве. Синюшина подарок.

Лексей Василич, прими с нами стаканчик.

Матвей Григорьевич Синюшин, державший

рысаков на призовой конюшне Герасева, был

совладельцем и председателем правления

«Товарищества парового водочного и ликёрного

завода, складов русских виноградных вин и

коньяков Синюшина и Смородинова». В 1881 году,

235

когда Москва отмечала восьмидесятилетие со дня

рождения Пушкина, он тоже не захотел остаться в

стороне. Выпустил водку под названием «Столовое

вино Пушкинское». Пил её Алексей, действительно

хорошая водка, не хуже смирновской.

– В другой раз. Семён Терентьевич. Сейчас

хлопот полон рот.

– Да я понимаю, дела…, - Герасев,

пошатываясь, встал из-за стола и отвел Алексея в

сторону. - Давеча, когда ты Антона за какого-то

Подьячева принял, мелькнуло у меня в голове -

знакомая вроде фамилия, а вспомнить не могу… А

теперь вот вспомнил. Знаю я одного Антона

Ивановича Подьячева.

Лавровский улыбнулся:

– Этих Антонов Ивановичей Подьячевых хоть

пруд пруди… Только в Москве, по состоянию на

вторник, их проживало аж десять штук.

– А мой не в Москве живет. В Париже. В

последний раз мы с ним прошлым летом виделись,

когда я

на Венсенском ипподроме

Интернациональный приз взял… Просил он меня

помочь ему сторговать несколько рысаков в Москве

– Полкана, Наветчика, Зиму. А особенно Удалым

интересовался… Устрой, говорит так, что бы

Малютин жеребца уступил - в накладе не

останешься.

– Очень любопытно. И кто же этот Подьячев?

– Он директором на призовой конюшне барона

Гинсбурга служит.

236

– Эдакий красавец-брюнет с закрученными

усами?

– Не… Маленький, плюгавенький… Ведь он

лет двадцать назад на московских скачках жокеем

был. Потом в Париж укатил, совсем там

офранцузился - Антуаном себя величает. Постарел

сильно. Но по питейной части до сих пор мастер!

Мне в этом деле фору может дать!

Глава 21

И снова усатый брюнет

Искать извозчика не пришлось. У ипподрома

их ждал Семён Гирин. Взглянув на его пасмурное

лицо. Лавровский предположил:

– Судя по твоему виду, ничего нового тебе

выяснить не удалось.

– Удалось, - вздохнул Семён. - Узнал я кто