Чтение онлайн

аттестат взял.

– Ай, да молодец! Нас с Сергеем «за флагом»

бросил, показал кто из троих настоящий сыщик. А

чего не рад?

– Нечему тут радоваться. Ольга Карловна это.

– Как дознался?

– Да она сестре моей Насте о своей беде

рассказала. А та настояла, чтобы со мной

посоветовалась.

237

… Ольга Гехт два раза в неделю навещала

своего брата Карла Карловича, находящегося в

Преображенской больнице для душевнобольных. В

один из её приходов он разрыдался:

– Мы пропали. Ольга… Приходил мой

знакомый, который знает про «Амстердам».

Грозится всё рассказать Малютину.

Ольга побледнела. Разумеется, она утаила от

своего нынешнего «мужа», что ещё не так давно

была «дамой из «Амстердама».

– Что ему надо? Денег? Пусть скажет сколько -

я достану.

– Нет. Он хочет, чтобы ты принесла ему

аттестат одного из малютинских рысаков. Ты

знаешь, где Николай Павлович хранит документы

по заводу?

– Знаю. Но я ни за что не…

– Ольга! неужели ты не понимаешь, что если

Николай Павлович прогонит тебя, мы оба

пропадём… Куда ты пойдешь? В цветочницы? Или

опять в «Амстердам»? А что делать мне без твоей

помощи? Со своим слабым здоровьем я на казённых

харчах долго не проживу.

Через несколько дней она принесла ему

аттестат Удалого. А Карл Карлович передал ей

записку и несколько беговых афишек:

– Накануне возвращения Николая Павловича

афишки подкинь в комнату лакея Нестора.

– А записка? Кому её передать?

238

– Никому. Просто когда к вам придут сыщики

или судебный следователь подложи её в карман

кому-нибудь из них. Надо обязательно сбить их со

следа. Иначе мы пропали!

Она сделала всё как велел брат…

– А с чего вдруг Ольга Карловна решила

покаяться?
– спросил Малинин.
– Честно признаюсь,

в душевное переживание подобных женщин верится

слабо.

– Опасается она за свою жизнь. Карлушка-то

вчера преставился.

– Как это преставился? - не понял сразу

Алексей.

– Поехала она вчера проведать его. А ей

говорят, умер, дескать, ваш братец. Надзиратель ещё

шепнул, по-секрету, что отравили его, поэтому и

тело в мертвецкую полицейского дома отвезли.

– Вот так всегда - человек предполагает, а бог

располагает.
– перекрестился Алексей.
– Встречу с

Ширинкиным придётся отложить на потом. А

сейчас, друзья мои, поехали-ка в сыскное. Кстати,

друг мой, у тебя адресные листки Подьячевых,

случайно, не сохранились?

– Кажется, не выбросил, - Малинин пошарил

по карманам пальто.
– Вот они, все десять.

– Дайка полюбопытствую… Ага! Очень

интересно.

Оказалось, один из Антонов Ивановичей

Подьячевых, - тульский мещанин, пятидесяти пяти

лет от роду, состоящий на службе у барона

239

Гинсбурга и постоянно проживающий в Париже -

неделю назад прибыл в Москву, по личным

надобностям и в настоящее время проживает в

«Лоскутной».

– Уже на службе?
– спросил Сергей пившего

чай Степанова.

– Ещё, - ответил тот, зевая.
– Полчаса назад из

Петровско-Разумовского участка вернулся. Молодец

всё-таки Эффенбах! Настоящий талант! За сутки

раскрыл убийство ильюшинского служащего

Мирона Сербиянова. И рысака его рыжего нашёл.

Он встал, сладко потянулся:

– Я с Эффенбахом во Всехсвятское ездил на

задержание… Чай будете? Мне Расторгуев прислал

такого зелёного…

– Да не тяни ты душу, Вася!
– не выдержал

Малинин.
– Рассказывай лучше.

– Ничего особо интересного, к сожалению,

нет. К похищению Удалого и подозрительному

беговому сторожу преступление это отношения не

имеет. Сербиянова убили из-за лошади.

… Матвей Кузнецов, по кличке Мотя

Сияновский, когда-то служил у Ильюшина и был

одним из самых доверенных помощников. Но потом

загулял, спутался с плохими людьми и стал

промышлять разбоем на дорогах Московской,

Калужской и Тульской губерний. Всю свою жизнь

он был известен непреодолимой тягой к хорошим

рысакам. Особенно к рыжим. Сколько раз

240

подельники говорили ему, что при их «работе»

приметная лошадь обязательно до беды доведёт.

Мотя соглашался, божился, что больше ни-ни… Но

стоило ему увидеть рыжего красавца, как он сразу

забывал обо всём.

Так случилось и на этот раз. Сбежав из

Сибири, добрался Мотя до Москвы. Остановился на

несколько дней у знакомого цыгана. Хотел

передохнуть малость, и податься к себе домой, под

Серпухов. Там у него в Сияновских пещерах было

надёжное убежище. Но тут встретил Мирона

Сербиянова, на рыжем Жаре… Целую неделю

следил он за Сербияновым и, наконец, подстерёг его

на окраине Петровского парка… А потом не смог

отказать себе в удовольствии промчаться на Жаре по

Петербургскому шоссе. На него обратили внимание

несколько извозчиков, ночной сторож, городовой

стоящий на посту у Петровского дворца. Вскоре

Эффенбах уже знал в конюшне какого дома в

деревне Всехсвятское стоит красивый рыжий

жеребец…

– Ильюшин рысака опознал, а потом так

ласково, душевно говорит: «Ты бы Мотя

исповедовался. Нехорошо пред господом богом не

покаявшись являться». Полагаю, Кузнецов на этом

свете долго не заживется…