Чтение онлайн

Узнав о появившихся на горизонте кораблях римлян, Магон тоже вышел на палубу, и некоторое время наблюдал за приближавшимися триерами, встав рядом с Федором. Однако, оценив обстановку, вернулся к себе.

— У нас отличный капитан, — заявил он напоследок, спускаясь по скрипучим ступенькам лестницы, — нам ничего не грозит.

Ветер дул попутный для карфагенян, хотя и слишком сильный. Квинкерема раскачивалась, прыгая с волны на волну, издавая громкий треск, пугавший даже некогда привычного к морю Федора.

— Давно я в море не выходил, — разговаривал сам с собою помощник посла, вцепившись покрепче в ограждение, и поглядывая на готовую сверзнуться ему на голову переднюю мачту, — все на суше, да на суше. Совсем отвык.

Но с палубы, на которую периодически обрушивались волны, обдавая его солеными брызгами, не уходил. Морская душа бывшего морпеха получала несказанное удовольствие от стихи, усиленное погоней. Федор вдыхал полной грудью соленый ветер и наслаждался. Пыльная жизнь лагерей вдруг отошла на второй план, уступив место романтике морских странствий.

Несмотря на свою быстроходность, триерам некоторое время приходилось двигаться почти встречными курсами с кораблями карфагенян, и погоня затянулась. До самой темноты римляне так не смогли перехватить маневренные суда финикийцев, шедшие подо всеми парусами с риском перевернуться. А, пропустив их вперед, не смогли приблизиться. Спасла наступившая ночь. В опустившейся на Адриатику темноте противник потерял беглецов.

Когда стемнело, Федор спустился к себе, и выпил немного вина, чтобы согреться. Капитан, понятное дело, не собирался нигде приставать к берегу. Ночь, со всеми ее опасностями в виде рифов и мелей, была более безопасна сейчас для посланцев Ганнибала, чем ожидание хорошей погоды у этих чужих берегов. Слишком многое было поставлено на карту.

Федор прислушался к скрипам снастей и вою ветра: боги услышали его просьбу, — за бортом назревал настоящий шторм. Невольно Чайка вспомнил, как тонул и чудом спасся несколько лет назад у тех же самых берегов, волею провидения оказавшись в этих широтах. Это было где-то рядом. И корабль был такой же. Однако, слишком долго погружаться в эти неприятные воспоминания Федор не захотел, отогнав их усилием воли.

— У нас хороший капитан, — повторил он вслух слова Магона, опрокидывая в себя последнюю чашу красного вина, — и нам ничего не угрожает.

А затем растянулся на жестком лежаке и спокойно заснул.

Утром ветер немного стих, но направления не изменил, к счастью для финикийцев. Едва проснувшись, Федор поднялся на палубу, где обнаружил посла, расхаживавшего по ней возле передней мачты в компании капитана и командира морпехов «Агригента». Погода все еще оставалась скверной. Ветер то и дело приносил заряды дождя. Осмотрев море за кормой, Федор обнаружил, что горизонт чист, если не считать двух квинкерем под штандартом Карфагена.

— Отлично, — не удержался Чайка, — римляне отстали, а наши, да хранит нас Баал-Хаммон, не потерялись в такую ночь.

Однако, скользнув взглядом влево, командир двадцатой хилиархии немного погрустнел. Там у самого горизонта виднелась земля, скалистые горы и холмы. Судя по всему, южная оконечность Италии. А недалеко от нее отчетливо вырисовывались многочисленные мачты и силуэты римских кораблей. Их было не меньше сотни. Целый флот, бороздивший прибрежные воды. Финикийцам удалось проскочить мимо него в ночи, но теперь они были заметны, и Федор, даже не сходя со своего места, без всякого бинокля заметил группу примерно из десятка кораблей, устремившихся в преследование. Теперь ветер был попутным и для них. И что-то говорило Федору, что римляне имеют много шансов догнать малочисленный посольский отряд и захватить его. Сил и возможностей у них для этого было предостаточно. Даже природа, еще вчера помогавшая финикийцам, теперь выступала на их стороне.

— Хозяева морей, черт бы вас побрал, — выругался Федор, и, приблизившись к Магону, который тоже рассматривал римский флот, поинтересовался:

— Нас догоняют?

Брат Ганнибала, занятый разговором с капитаном, бросил на Федора недовольный взгляд, но все же ответил.

— У нас быстроходные корабли, Чайка, мы положимся на волю богов.

— Это верно, — ответил Федор, нервно поглядывая на горизонт, усеянный римскими кораблями, — вступать в бой с такой армадой было бы безумием.

— Если понадобится, — спокойно заметил на это Бибракт, капитан «Агригента», рослый и бородатый финикиец с глубоко посаженными глазами, — мы вступим в бой и умрем за свою родину. Сколько бы их не было.

«Это ясно, — мысленно ответил Федор, — но прежде хотелось бы попасть в Карфаген. Так что остается только положиться на волю богов и наши корабли, лучшие в этом мире». Вслух, однако, он сказал другое, указав на римлян:

— Уверен, «Агригент» вдвое быстрее любого из них.

С тем и удалился на корму.

Весь день продолжалась безумная гонка. Ветер не стихал и корабли римлян, отправленные своим флотоводцев в погоню, преследовали квинкеремы финикийцев. Скоро Италия пропала из вида, однако римляне не отказались от мысли захватить беглецов, продолжая преследовать их в открытом море. Это были более легкие триеры, которых оказалось пятнадцать штук, и расстояние между двумя группами кораблей неуклонно сокращалось.

— Упорные, сволочи, — говорил сам с собою Федор, глядя в сторону противника, — и смелые. Хотя чего нас бояться, когда у тебя в пять раз больше кораблей.

Однако, квинкеремы финикийцев строились лучшими корабелами на всем средиземноморье, или Обитаемом мире, как говорили местные. И, несмотря на более массивные корпуса, они продолжали пока удерживать лидерство в этой гонке. Хотя командир морпехов «Агригента» уже давно отдал приказ разобрать оружие и готовиться к схватке. Обслуга баллист была готова, и, зарядив орудия, только ждала приказа, чтобы открыть стрельбу.

Так прошло еще часа два, за которые пять римских триер оторвались от своих и вплотную приблизились к двум квинкеремам финикийцев, по-прежнему шедших чуть позади флагмана. К вечеру над морем развиднелось, но ветер не стихал, сдувая с гребней волн белые барашки. Со своей позиции на корме Федор видел, как засуетились морпехи на борту квинкерем. А вскоре в наседавших римлян полетели и первые каменные ядра.

— Началось, — выдохнул Федор, нервно обернувшись и вглядываясь в море прямо по курсу, в надежде увидеть там родной африканский берег. Но его не было. Безбрежное море колыхалось от края до края, упираясь только в пустынный горизонт.

Догнав противника, римляне сразу бросились в атаку, словно стремились выместить на нем всю ярость, накопившуюся почти за день погони. Но артиллеристы Карфагена моментально умерили их пыл. Две триеры, попав под заградительный обстрел мощных баллист, быстро потеряли мачты и, вместе с ними, ход. Использовать весла на такой волне было опасно, и они остановились, как беспомощные щепки посреди открытого моря. Из трех оставшихся две попытались выиграть артиллерийскую дуэль, но тягаться с карфагенянами было трудно. На борту квинкеремы баллист было гораздо больше, хотя и не все сейчас можно было использовать по противнику. Капитаны охранения, продолжая уходить в сторону Африки, заставляли свои суда маневрировать, и огонь велся с обоих бортов попеременно. Вскоре карфагеняне подожгли горшками с зажигательной смесью третью триеру.