Чтение онлайн

— Николаус Коперникус?

— Да, да. То, что вы сами сегодня видели, больше всяких споров убеждает в том, что Вселенная много больше, чем мы полагали.

— И что вовсе не небо движется над нашими головами. — Пол быстро обернулся к нему. — Это мы сами движемся? Или нет?

— Почему же нет? Вполне возможно, что мой инструмент сможет это доказать. — Тут ученый метнул смеющийся взгляд в сторону англичанина. — До чего вы, христиане, любите упорствовать в своих воззрениях, как я однажды вам уже заметил.

Джамаль подошел и встал рядом с Полом, несколько мгновений они в согласном молчании взирали на звездное небо.

— Когда я впервые стал наблюдать за звездами, а это случилось много лет назад, — спустя какое-то время заговорил ученый, — моей задачей было составление небесных карт с указанными на них неподвижными звездами. Суть моей работы заключалась в том, чтобы научиться предсказывать движение Солнца, Луны и планет, а также время наступления таких событий, как солнечные и лунные затмения, противостояния, сближения, [71] равноденствия, солнцестояния и другие. Причины же, по которым они происходили, не должны были меня интересовать. Мне полагалось наблюдать за тем, как они происходят, но не размышлять над тем, почему это случается. Но теперь, — и он указал на подзорную трубу, — я не могу удовлетвориться простыми созерцаниями. Мне гораздо интересней доискиваться до причин явлений.

— И мне тоже, Джамаль, — прервал его Пол. — Я тоже стремлюсь видеть то, что скрыто за явлениями. Сегодня я видел такое, что не доводилось когда-либо видеть ни одному из моих соотечественников, и тем не менее… Понимаете, Джамаль, позвольте мне быть откровенным с вами, есть вещи, которые хоть и происходят прямо у меня под носом, но далеко не так понятны, как я бы того хотел. Прежде чем я уеду, я хотел бы узнать о них все, что можно.

— Прежде чем уедете?

— Она велела мне уезжать, Джамаль. Валиде-султан. Когда послезавтра наш «Гектор» поднимет паруса, мы, Керью и я, будем на его борту.

Джамаль глянул на него с нескрываемым сожалением.

— Как мне будет недоставать вас, Пол Пиндар-ага! Больше, чем я мог бы выразить словами.

— Что это? Вы не удивлены? Даже не собираетесь спросить у меня, почему она заставляет меня уехать?

— Думаю, мы оба знаем ответ на этот вопрос, не так ли?

Произнося эти слова, астроном словно невзначай накинул на голову капюшон и лицо его оказалось в тени. У Пола внезапно возникло тревожное ощущение, что собеседник его вдруг стал чужим и строгим.

— Что с вами случилось, Пол? — Джамаль сделал шаг к нему. — Вы так странно смотрите на меня.

— Странно? Я? — Тот инстинктивно отступил назад. — Похоже, что сейчас я столкнулся с загадкой, ответ на которую найти не могу. Кто вы на самом деле, Джамаль?

— Не задавайте глупых вопросов, мой друг. Я — астроном, Джамаль аль-андалусиец.

— И только?

— Не подозревал, что метафизика принадлежит к кругу ваших интересов, — сухо обронил ученый.

— Однажды я пришел к вам просить о помощи, потому что знал, что вы вольны в своих посещениях дворца. Но в то время я даже не подозревал о том, насколько далеко эта вольность распространяется. Та женщина, которая приходит к вам, Эсперанца Мальхи…

— Если вы стремитесь узнать что-либо о ней от меня, вы вряд ли преуспеете.

— В этом преуспел Керью. Она — одно из наиболее доверенных лиц госпожи валиде. И наиболее опасных, как донесли мне мои осведомители. Но тем не менее вы с ней поддерживаете отношения.

— Ваши осведомители?

— Каким-то образом вам все стало известно о покушении на Хассан-агу, о сахарном кораблике, который изготовил Керью, — продолжал Пол. — Вы спрятали моего слугу у себя и держали его ровно до того момента, когда стал известен истинный виновник происшествия. И все это без спешки и волнений, без малейшей ряби на гладких водах дворцовой жизни, насколько мне известно. Но зато настолько быстро, что великий визирь и чихнуть не успел, как вы все это уже успели устроить. — Пол мгновение помолчал, затем продолжил: — Как вы справляетесь с подобными задачами?

— Должен признаться, я даже сам немножко горжусь тем, как мне удалось проделать все, о чем вы говорили.

— Да, и еще вот это. — Пиндар жестом указал на новый инструмент ученого. — Керью был, оказывается, прав, черт бы его побрал. У вас здесь редкостная коллекция приборов, Джамаль. И каких! Точнейших из всех, которые мне приходилось когда-либо видеть: астролябии, глобусы, карты, книги. Откуда все это?

— Возможно, об этом вам лучше спросить у своих осведомителей? — Улыбка бесследно исчезла с лица хозяина дома. — Вы шпионили за мной! И после этого еще имели безрассудство предполагать, что я стану шпионить на вас!

— Ни в коей мере. Мне не нужно было никакого шпионства. Все, в чем я нуждался, это в известии об одной особе.

— Не вижу разницы.

— Тем не менее разница есть.

— Во дворце ее бы тоже не увидели. Вы, иностранцы, все одинаковы, мыслите, словно дети. Всегда вам нужно знать то, что является haram. Не думаете ли, что вы первый, кто пытался узнать у меня об этом?

— Сожалею, но, видит Бог, у меня были причины для этих расспросов. Вам они, конечно, уже известны? — Пол нервно взъерошил рукой волосы. — Та, о ком мы сейчас говорим, ее имя Селия, — моя бывшая невеста. Любимая женщина, которая должна была стать моей женой. Все эти годы я считал, что она умерла, Джамаль. Но, как только что выяснилось, она находится здесь, у вас в Стамбуле, во Дворце благоденствия. Буквально в двух шагах от меня. — В голосе его зазвучало отчаяние, и он бессильно уронил голову на руки. — И я ничего не смог сделать, чтобы спасти ее.

— Предположим, что Керью ошибся.

— Он не ошибся. Вот доказательство. — С этими словами Пол сунул руку в карман, вытащил листок бумаги и протянул его Джамалю. — Посмотрите.

— Что это такое?

— Здесь нарисована минога, такое небольшое морское животное, похожее на угря. Название его по-английски звучит точно как фамилия той девушки. Даллем нашел сегодня этот листок в органе.

Ни слова не говоря, астроном вернул клочок бумаги собеседнику.

— Что? Вам нечего сказать? Ей известно о том, что я здесь, Джамаль, теперь я не сомневаюсь в этом.

— Вы все еще ничего не поняли, англичанин. Жизнь женщины, живущей в доме мужчины, любого мужчины, не говоря уж о самом султане, это запретная тема. Это haram, — медленно, тщательно выговаривая каждое слово, принялся объяснять ученый. — Само слово это означает нечто абсолютно запретное для остальных. На этих женщин не только нельзя смотреть, о них даже не полагается говорить. Если ваша невеста, Селия Лампри, действительно находится во Дворце благоденствия, то она принадлежит султану. Для вас она больше не существует. Не важно, кем она была прежде, сейчас она — собственность султана. И ничто — даже чудо — не может изменить этого.

Джамаль тяжело вздохнул.

— А я думал, что вы не такой, Пол. Думал, что вы приходите сюда только потому, что интересуетесь моей работой.

Он бросил печальный взгляд на цилиндр в шагреневой коже.

— Вы знаете, что я только поэтому и приходил.

На лице англичанина проступило выражение искренней боли.

— Может, и так. — Голос астронома чуть подобрел. — Я заглянул сейчас в ваше сердце и вижу, кто вы на самом деле. Вы — честный человек, Пол. Хоть между нами и произошли вещи, которые многое изменили.